Вы здесь: Главная  Война: испытания и обретения |
Война: испытания и обретения
12 июля 1941 года командующий 19-й aрмией* И.С. Конев докладывал начальнику штаба Западного фронта генерал-лейтенанту Г.К. Маландину: «В течение всего этого времени не имею ни одного полнокровного и боевого соединения. Фронт держу за счет отдельных организованных подразделений. В течение четырех дней не имею поддержки нашей авиации. Войска дерутся крепко против наземных войск». (Архив МО, лист 46 ф. 208).
Во «Фронтовом дневнике» Евгения Петрова* (1942 г.) содержaтся интересные заметки о посещении 19-й армии, которой командовал отец летом 1941 г.
«...Это был штаб соединения генерала Конева, человека, о котором сейчас много говорят на фронте. Он ведет с немцами непрерывные дневные и ночные бои и понемногу вытесняет их с нашей территории. За десять-двенадцать дней он прорвал несколько укреплeнных немецких линий и взял большое количество трофеев и пленных. Сейчас бои продолжаются по всему фронту. Я уже писал о том, что нынешний Западный фронт напоминает фронт Первой мировой войны, но со значительно большим огнем. Когда-то по знаменитой Верденской дороге в минуту проходили пять военных грузовиков. Сейчас по одной из дорог, ведущих к тому участку, где я нахожусь, проходит восемь грузовиков в минуту. А так как этот участок не является исключением (подобные бои идут по всему Западному фронту), читатель легко может судить о силе современного огня. Увеличенный почти вдвое Верден по всему фронту!
Здесь необходимо упомянуть о порядке, который существует на фронтовых дорогах. Нет дорожных пробок — ужасного бича современной войны.
Движение построено так, что оно почти не ощущается. Впечатление такое, что на фронтовых дорогах свободно. Искусство маскировки, необыкновенно обостренное современной воздушной войной, в Красной Армии достигло совершенства. Вы едете по фронту, но почти не замечаете его. А между тем он велик и предельно уплотнен.
Среди ветвей мелькает расшитая золотом генеральская фуражка.
— Встать! — командует дежурный. Генерал принимает рапорт. Он в кожаном пальто. В руках у него палка, с которой он никогда не расстается. Генерал уже немолод, но очень крепок, сухощав и подвижен.
Он приглашает пройти на наблюдательный пункт, откуда будут хорошо видны результаты артиллерийской подготовки, которая должна начаться через двенадцать минут и предшествовать атаке.
По дороге генерал показывает чертежи германских окопов, захваченныe накануне нашими частями. Современный немецкий окоп строится в виде ломаной линии с длинным ходом сообщения посредине. Командир роты сидит у этого хода сообщения, и ни один солдат не может уйти, не пройдя мимо своего командира.
— Это хитро придумано, — смеется генерал, — в последнее время дух немецких солдат значительно поколеблен. Примечательно и то, что от индивидуальных окопчиков, принятых в современной войне, немцы снова переходят к общим окопам, как это было в Первую мировую войну.
Мы на наблюдательном пункте. Отсюда хорошо видно расположение немцев, невысокие холмы и лесочки.
Артиллерийская подготовка начинается точно по расписанию. Один за другим в расположении противника возникают разрывы, и скоро ими покрыт весь горизонт. Снаряды с визгом проносятся над нашими головами. В дыму можно разглядеть блеск пожаров.
Этот ад длится полчаса. Подходит адъютант и в наступившей тишине тихо докладывает:
— Пошли. — Ага, пошли. Отлично! — говорит генерал. Он идет в блиндаж и просит соединить себя с командиром части, которая пошла в наступление».
Мне приходилось общаться с адъютантом отца полковником Александром
Ивановичем Сaломахиным, который прошел с ним всю войну. Он поведал
мне много интересных подробностей о жизни на фронте, о своем восприятии
отца и как командующего, и, что очень важно, как человека. Александр Ива нович был скромным, порядочным, не любил «якать», как он говорил, и вы пячивать свою значимость, хотя, как никто другой, был очень близок к отцу.
Книги воспоминаний он не оставил, хотя отдельные публикации были, но весьма сдержанные, а отец в своих мемуарах подчеркнул: «Я многим обязан этому человеку, который окружал меня своей заботой и вниманием всю войну».
Александр Иванович познакомился с отцом еще до войны, когда он прибыл из Забайкалья на должность командующего Северо-Кавказским военным округом. Руководство страны понимало, что угроза войны существует, и готовилось к нападению. В составе Северо-Кавказского округа была сформирована 19-я армия, которая ранней весной 1941 года была переброшена на Украину – там отца, командующего 19-й армией, и застала война.
Как известно, начальный период войны был очень сложным и трагическим: наши войска с большими потерями отступали от самых границ. 19-ю армию срочным порядком перебросили с Украины под Витебск, Рудню, Смоленск. Войска вводили в бой с ходу, не дожидаясь полного сосредоточения частей Западного фронта.
Несмотря на все трудности, воины 19-й армии действовали героически: отходя на восток под жестким натиском врага, они наносили противнику существенные потери.
Александр Иванович рассказывал, что отцу в это время было нелегко, у него обострилась язва желудка, он был истощен, выглядел смертельно уставшим, но при этом, писал Александр Иванович, «командарм был бесстрашен и героически храбр. Иногда он лез в самое пекло, особенно когда требовалось его личное вмешательство на данном участке фронта».
Саломахин отмечал исключительную требовательность отца к себе и подчиненным. Он не терпел в делах отлагательств и строго поступал с теми, кто несвоевременно выполнял приказы. При высокой требовательности и строгости отец был всегда справедлив, даже в сложной ситуации находил время, чтобы принять людей, поговорить с ними по душам, объяснить положение на фронте, научить, как нужно бить врага.
Александр Иванович вспоминал, что отец бывал иногда резок, мог и вспылить, заметив чью-то «нерадивость и неисполнительность, но вспыльчивость его быстро отходила и, что главное, он не был злопамятен».
Саломахин рассказывал мне как очевидец об эпизоде, когда в ходе Cмоленского сражения были применены наши знаменитые «катюши».
В конце августа 1941 года на командный пункт отца прибыла группа советских писателей и журналистов, чтобы посмотреть, как 19-я армия будет наносить контрудар по противнику, расположенному по западному берегу реки Вопь, севернее Ярцево.
«Противник, — вспоминал Сaломахин, — расположился в спелой ржи, не окопался и готовился к атаке наших войск. Войска 19-й армии, получив батарею «катюш», собрали все силы и ждали сигнала для контрудара.
И.С. Конев, член Военного cовета армии И.П. Шекланов, группа писателей и корреспондентов наблюдали, как из леса, западнее Василисино, на огневые позиции выкатились девять ракетных установок и через несколько минут дали залп по врагу. Залп был точным, мощным и ошеломляющим для фашистских войск. Поле ржи загорелось. Горели танки, автомашины, гибли вражеские солдаты, а уцелевшие кричали, бросали технику, оружие и бежали без оглядки до Дорогобужа.
Этот залп нового оружия вдохновил наших воинов: можно не только остановить, но и побеждать хваленых фашистских вояк».
О Смоленском сражении написано не так уж и много. Помню, какой-то корреспондент из Франции брал у отца интервью и поинтересовался, какая битва с его точки зрения была своего рода «белым пятном» в истории войны, и он ответил не колеблясь: «Сражение за Смоленск, оно по существу сорвало планы нацистской Германии с ходу захватить Москву». В то время отец командовал 19-й армией. Cохранились его воспоминания, которые дают представление о действиях наших войск летом 1941 года.
Утром 10 июля 1941 года отец прибыл в качестве командующего 19-й армией в ставку Западного фронта, которым командовал С.К. Тимошенко. Представился маршалу. Ознакомив отца с боевой обстановкой, тот приказал немедленно выехать в Витебск, чтобы срочно уточнить ситуацию. Связи с частями, которые действовали в районе Витебска, у Тимошенко не было.
— Поторопитесь, — попросил на прощанье маршал. С командного пункта фронта выехали на двух автомашинах. Впереди на черном блестящем автомобиле ЗИС-101 ехал отец, а за ним на «эмке» следовал командующий артиллерией армии. Транспортных военных легковых машин, специально приспособленных к бездорожью, тогда у нас не было. На шоссе Смоленск – Витебск их атаковала пятерка гитлеровских истребителей.
Отец и его сопровождающие едва успели выскочить из машины в кювет: от пулеметной очереди, выпущенной фашистским летчиком, машина вспыхнула и взорвалась. Видя, что самолеты противника делают второй заход, они сделали перебежку и залегли в клевере. Утро было раннее, видимость прекрасная, на зеленом фоне генеральские шевроны и красные лампасы были отчетливо видны. Самолеты пошли на новый заход.
Отца ударило комками земли, сильно оглушило, несколько мелких осколков поранили бедро. Адъютант Ю. Лобов был тяжело контужен, его пришлось отправить в госпиталь, водитель ранен. Отец остановил полуторку и вместе со своим шофером вернулся в штаб 19-й армии в Рудню. Заслушав доклад начальника штаба Рубцова, с группой офицеров выехал в Витебск, чтобы разобраться в обстановке и установить связь. Проехав несколько километров по шоссе от Рудни на Витебск, они встретили беспорядочную толпу людей, среди них было немало военных. Беженцы рассказали, что они из Витебска.
Шоссе было забито машинами, повозками, некоторые из них были из Витебска, а отдельные грузовики с солдатами отступали от самой границы. Пробиться через этот поток к городу было невозможно, требовалось навести на шоссе порядок.
Подъехав к Витебску, отец увидел густой дым — горели жилые кварталы. Город уже был занят противником. С высоты, на которой они остановились, было видно передвижение немецких солдат.
Вскоре к Витебску подошли войска 220-й стрелковой дивизии. Включив в нее собранные по шоссе подразделения, отец приказал комдиву занять город, закрепиться по реке Западная Двина с тем, чтобы преградить врагу путь на Смоленск. Развернули дивизионную артиллерию. Одна из батарей встала на позицию буквально рядом, на высотке, где находился отец. Командир батареи поставил орудия и решил пристреляться к фашистским батареям, которые вели огонь с северо-западной окраины Витебска.
Гитлеровцы тотчас же открыли ответный огонь. Первый снаряд – перелет, второй — недолет. Oтец крикнул командиру батареи: « Немцы берут нас в вилку. Следующий удар будет по твоему наблюдательному пункту». «Это еще посмотрим, чья возьмет», – ответил в запальчивости лейтенант. Он не знал, что у отца был огромный опыт артиллериста еще царской армии. Немцы ударили прямо по наблюдательному пункту. Kомандир батареи погиб.
Со стороны Витебска доносилась сильная канонада. Там отважно дрались дивизия Я. Крейзера и части 22-й армии генерала Ф. Ермакова. Наши войска вели организованный бой, оказывая упорное сопротивление врагу, хотя превосходство сил было на стороне противника.
На следующее утро враг сосредоточил крупные силы пехоты, а также танковые дивизии и предпринял новую атаку. 220-я дивизия, не выдержав натиска, вынуждена была отойти на высоты, на которых находился наблюдательный пункт отца. Однако гитлеровцы уже не могли развивать наступление с ходу, вдоль шоссе.
Наши части оказывали упорное, организованное сопротивление, дрались буквально за каждый рубеж, за каждую позицию, которая предoставляла хоть малейшую возможность задержать фашистское наступление. С боями наши части отошли на рубеж Смоленска. Штаб 19-й армии был отведен в район станции Кардымово.
Приехал генерал А. Еременко*, в те дни заместитель командующего войсками Западного фронта, он решил проверить ход боевых действий. Отец договорился с ним, что тот выедет на высоты перед Рудней и лично убедится, что там происходит, а сам поехал в Рудню.
О бое, в котором отцу, командующему армией, пришлось лично стрелять из пушки и бегать по полю, спасаясь от вражеского огня, остались записанные на диктофон воспоминания, которые я и привожу в книге с небольшими сопровождениями: «На шоссе, которое вело в Рудню, я увидел брошенную 45-миллиметровую пушку с несколькими снарядами, а рядом одинокого артиллериста. Я спросил солдата:
— Решил драться? — Так точно, товарищ генерал! — Так надо орудие поставить на более выгодную позицию. — Одному несподручно. — Давай поставим орудие вместе. Вытянем его прямо на шоссе. Если кто будет двигаться по шоссе, станем бить прямо в лоб. Пока мы с солдатом устанавливали орудие, мой порученец вел наблюдение. Неожиданно он закричал:
— Товарищ командующий, из леса выходят фашистские танки! — Не неси чепуху! Откуда здесь могут быть гитлеровские танки? Взял бинокль. Смотрю — действительно колонна танков с черными крестами. Тогда я встал у орудия за первого номера. Ударили из пушки – и попали прямо по переднему танку. Облако дыма… У гитлеровцев замешательство. Однако они быстро пришли в себя. Танки развернулись и пошли на нас. Мы дали по ним еще несколько выстрелов. Вскоре снаряды закончились, стрелять было нечем. Я приказал шоферу:
— Давай езжай прямо через кустарники на окраину деревни, так укроемся за домами. Кусты прикрывали, но когда мы выехали на поле, немцы открыли огонь из орудий и пулеметов, а наш автомобиль, как назло, застрял. Командую:
— Бросаем машину! Бегом к деревне. От первого дома ко второму перебежали удачно, а когда перебегали от третьего к четвертому домику, начальник политотдела армии бригадный комиссар А. Шустин. который был с нами, крикнул:
— Я ранен! — Куда? — В руку. — Давай беги! Иначе попадешь в плен! Сам я удачно перемахнул через забор. Помогла армейская физическая закалка. Добежали до высотки, где стоял бензовоз. Смотрю, начальник политотдела, пересекая овражек, упал и дальше бежать не может, а адъютант и солдат бегут за мной. Вернулись за А. Шустнным. Вытащили его из-под огня. На наше счастье, по дороге на полном газу неслась легковая машина. Остановили ее. Вместе с шофером и адъютантом мы посадили начальника политотдела в эту машину.
А я на бензовозе перевалил через высотку, нашел еще какую-то машину и к вечеру добрался в штаб армии в районе станции Кардымово. Приехал, а мне докладывают:
— Мы вас считали уже убитым. — Откуда вы это взяли? — Нам сообщил генерал Еременко. Он видел, как немецкие танки развернулись и пошли на командарма Конева. У неискушенного читателя может возникнуть вопрос: «Неужели такое могло быть?» Что было, то было. Умение воевать давалось нам дорогой ценой. Но вспоминая горькое лето сорок первого года, я должен со всей откровенностью сказать, что ни одного метра земли армия врагу не сдавала без боя. Враг был силен, он превосходил нас в танках, в авиации, за ним была инициатива в выборе целей для ударов, но с каждым днем, c каждым часом эти удары встречали все более крепнущий отпор. Военной прогулки, подобно той, что была у вермахта летом сорокового года во Франции, здесь, на востоке, не получилось. Это наглядно показало Смоленское сражение.
На смоленской земле мы задержали немецко-фашистские войска на два месяца ».
Многие говорили отцу, что, видимо, поворот танковых армий на Берлин и взятие Берлина являлись как бы высшей точкой его судьбы. Он в ответ протестовал: «Нет, какая же это высшая точка. Высшая точка моей военной судьбы
– это Москва, Московское сражение, когда терпели поражение от немцев, потом погнали их от Москвы». Отец возглавил Западный фронт 12 сентября 1941 года. Сталин приглядывался к генералу Коневу, командарму-19, ещe во время его действий под Смоленском и, видимо, решил, что молодой командующий будет успешно защищать столицу. К концу сентября стало ясно, что немцы готовятся к наступлению и создают крупную группировку войск перед Западным и Резервным фронтами (командующий С.М. Буденный). Фронты готовились к обороне, командование просило усилить их танками и авиацией, но Cтавка не располагала в этот период резервами. Поэтому никакого усиления фронты не получили. А в это время Гитлер принял решение о проведении операции «Тайфун», в ходе которой планировалось сокрушить советские войска, а танковыми ударными группировками на флангах окружить их и взять город. Причeм Гитлер заявлял, что «ни один русский солдат, ни один житель, будь то мужчина, или женщина, или ребенок, не мог бы город покинуть». 30 сентября противник ударил по Брянскому фронту, а 2 октября перешeл в наступление против войск Западного и Резервного фронтов.
Основной удар был нанесeн на направлении Холм-Жирковский. Силы были неравны. Наши воины стойко удерживали позиции, но превосходство сил врага вынудило их отходить. Второй удар был нанесeн на Спас-Деменском направлении. Обозначилась угроза выхода крупной танковой группировки немцев в тыл войскам Западного фронта. Отход войск проходил в трудных условиях, отходить в высоком темпе на новый рубеж обороны, чтобы оторваться от противника, войска были не в силах. 7 октября в окружении в районе Вязьмы оказались 16 дивизий Западного фронта, а также остатки дивизий Резервного фронта. Начались длительные, изнуряющие бои в окружении.
В 1960-е годы Константин Симонов решил снять документальный фильм о битве под Москвой. Он организовал съeмки в тех местах, где находился штаб Западного фронта, в Красновидово, и пригласил участвовать в них моего отца и Жукова. Оба они, заметно волнуясь, откровенно делились воспоминаниями о тех героических днях.
Симонов правильно рассудил, что, находясь в таком историческом месте, невозможно что-то недоговаривать, лукавить, уходить от острых вопросов. Отец рассказывал о боях в окружении под Вязьмой, когда фронт буквально разваливался, а никаких резервов не было, войска сумели сдержать натиск немцев. Своим упорным сопротивлением они задержали на 8-9 дней вражеские группировки. 28 дивизий немцев были втянуты в сражение против окруженных войск, что документально доказано картами, захваченными у немцев. Наши войска дрались, а не бежали и своими героическими действиями спасли Москву – и отец, и Жуков возвращались в фильме к этой мысли.
Благодаря героическому сопротивлению войск, бившихся в окружении, сил, необходимых для развития ударов на Москву, у противника в тот момент не оказалось. Командовал окруженной группировкой генерал-лейтенант М.Ф. Лукин, который, будучи тяжело раненым, попал в плен к немцам. После войны мой отец, Жуков, Рокоссовский ходатайствовали о присвоении Михаилу Федоровичу звания Героя Советского Союза.
В октябре 1941 года отец был назначен командующим войсками Калининского фронтa — немцы планировали глубокий обход Москвы с северо-запада. В районе Калинина наших войск почти не было, не было даже частей ПВО для прикрытия города.
Вражеская авиация безнаказанно бомбила город, совершенно незащищенный с воздуха. По городу распространялись панические слухи: якобы севернее и восточнее Калинина высадились немецкие парашютисты.
Отец подъехал к зданию облвоенкомата и увидел, что во дворе скопились семьи военнослужащих, которые требовали немедленно эвакуировать их в тыл.
Бомбежки, пожары драматизировали события, удручающе подействовали на облвоенкома, единственного представителя военной власти в городе, у которого не былo ни сил, ни средств для удовлетворения требований населения.
Отец созвонился с секретарем обкома партии И.П. Бойцовым и договорился о встрече, чтобы наметить необходимые мероприятия по организации обороны города, эвакуации населения, заводов и предприятий.
Скопившиеся у облвоенкомата люди, особенно женщины, стали еще настойчивее требовать эвакуировать их, но у отца не было никаких возможностей выполнить их просьбы.
Чтобы хоть как-то успокоить потрясенных мрачной обстановкой, перепуганных женщин и детей, отец приказал облвоенкому принести ему в кабинет кровать и объявить, что генерал-полковник Конев ложится отдыхать.
«Может, это выглядело не слишком убедительно, но другого выхода не нашлось», — вспоминал отец. Ему хотелось продемонстрировать, что положение не безнадежное, уезжать командующий не собирaется, а ложится спать. И подействовало! Шум прекратился. Собравшиеся в помещении облвоенкомата и во дворе люди постепенно стали расходиться. Отец лежал, укрывшись одеялом, и напряженно думал, что предпринять, чтобы уменьшить панику и организовать оборону.
Вскоре, удалившись из здания через черный ход, отец наметил срочные меры по эвакуации города, в первую очередь банков, государственных ценностей, важных документов, принял решениe создать отряды ополчения и целый ряд мер, призванных подготовить город к обороне.
*19-я армия под командованием И.С. Конева входила в состав Западного фронта, командующий С.К. Тимошенко.
*Петров (Катаев) Евгений Петрович (1902-1942) – советский писатель. В годы ВОВ военный корреспондент газеты «Красная звезда». Погиб на фронте.
*Еременко Андрей Иванович (1892-1970) – маршал Советского Союза (1955). В начале войны заместитель командующего Западным фронтом.