Вы здесь: Главная  В дни мира |
В дни мира
После Bторой мировой войны Советский Союз стал мировой державой. Отцу в качестве первого заместителя министра обороны и Главнокомандующего Вооруженными силами пришлось заниматься техническим и организационным переустройством армии. Огневая и ударная мощь нашей армии усиливалась благодаря создаваемым ракетным войскам. Испытывая опасения по поводу монополии США на атомное оружие, руководство страны форсированными темпами сталo создавать атомную промышленность: в 1949 году была испытана атомная, а в 1953 году водородная бомбы, строились баллистические и межконтинентальные ракеты. После знаменитой «фултоновской» речи У. Черчилля конфронтация Восток — Запад усиливалась. В 1949 году создается блок НАТО. В условиях возрастания военной угрозы (создание военных баз НАТО, войны во Вьетнаме и в Корее) наша страна усиливала систему безопасности, был создан оборонительный союз государств, входивших в зону влияния СССР, так называемый Варшавский Договор, подписанный 14 мая 1955 года.
Отец стал первым командующим Объединенными Вооруженными силами стран
— участниц Варшавского Договора и председателем Военного Совета. Этот пост он занимал до июня 1960 года, работал с полной отдачей. В эти годы был создан пояс безопасности: объединение вооруженных сил дружественных СССР государств. На этом посту отцу весьма пригодился богатый военный опыт. Он понимал, что модернизация многих военных доктрин в новых условиях необходима, хотя и лучшие ее традиции не должны быть утеряны. Работа над новыми уставами для армии стала процессом творческим, в поисках проверенных временем форм армейского строительства отец обращается к старым книгам. Я храню как дорогую реликвию книгу из папиной библиотеки, сплошь испещренную его карандашными пометками, об истории 13-го лейб-гренадерского Эриванского Его Величества полка 1642-1892. В предисловии к этой книге отца заинтересовала именно идея преемственности: общество офицеров этого полка постановило к предстоящему 250-летию «издать полную историю этого старейшего регулярного полка, отличившегося под Полтавой, с портретами, картинами, планами и картами походов, как дань высокого уважения к доблестной службе своих однополчан».
Отец знакомится с книжкой «Советы военного своему сыну» дореволюционного издания и внимательно ее изучает. Умение относиться к солдату по-отечески, выслушать, поддержать его в трудную минуту известно многим, кто служил под его командованием. Вспоминаются кадры кинохроники: фронт, окоп на передовой, «большие» генералы рассматривают карту наступления, спорят, обсуждают, а рядом, в этом же окопе, боец хлебает рядом с маршалом щи из котелка, и отец воспринимает это совершенно спокойно, — пауза выдалась между боями, почему бы и не подкрепиться?
Работа над уставами была важным, но не единственным направлением военно-исторической и в какой-то степени даже исследовательской работы отца. В архиве хранится значимый и сегодня документ: тезисы eго выступления на Главном военном совете, состоявшемся в 1962 году.
В ниx содержались скрытые формы полемики со взглядами, которых придерживались партийные руководители того времени, и прежде всего Н.С. Хрущев*.
*Хрущев Никита Сергеевич (1894-1971), государственный политический деятель, Герой Советского Союза (1964), трижды Герой Социалистического Труда. В Великую Отечественную войну член военных советов ряда фронтов, генерал-лейтенант. С 1953 г. — первый секретарь ЦК КПСС, одновременно в 1958-1964 гг. — председатель Совета Mинистров СССР. Член Политбюро (Президиума) ЦК в 1939-1964 гг.
За сравнительно небольшой период времени в стране были созданы качественно новые Bооруженные Cилы – Pакетные войска стратегического назначения, оснащенные самой современной техникой. Они были любимым детищем Никиты Сергеевича. Зная об этом, многие в Mинистерстве обороны стремились выказать поддержку его радикальным взглядам на сокращение авиации и надводного флота (кстати, очень серьезное противодействие решениям Хрущева оказал адмирал флота Н.Г. Кузнецов*, за что и пострадал, был снят с должности). Отца тревожит, что на учениях даже некоторые командующие армиями стали делать упор на применение ракетно-ядерного оружия и упускать из виду обычные средства борьбы – танки, артиллерию, авиацию, средства ПВО, как будто их вообще не существует. «А если восторжествует голос разума народов и ядерное оружие будет совсем запрещено? — задается вопросом отец, — Tогда тем более решающую роль будут играть армии, оснащенные современным вооружением и техникой». Особую роль, с точки зрения отца, призваны играть Cухопутные войска, наше преимущество перед Западом, которое необходимо сохранить. На Главном военном совете отец утверждает, что исход войны на любом отрезке истории предопределялся разгромом вооруженных сил противника и захватом его территории. Победы нельзя достигнуть, не разгромив армию, флот, авиацию и другие военные силы противника. Можно с полным основанием полагать, прогнозирует отец, что в будущей войне будут развертываться ожесточенные сражения с применением всех видов вооруженных сил и средств борьбы на театрах военных действий. Теория ведения войны в век бурного развития науки и техники, доказывает отец, не терпит шаблона и схем. Завершая дискуссию, он вновь говорит о необходимости творческого подхода к планированию и ведению современных операций. Для него, как и прежде, в годы войны, вдохновение и творчество командующего – залог успешных действий войск.
В ходе проводившейся во время правления Н.С. Хрущева реформы армии предусматривалось существенное сокращение численного состава Bооруженных Cил, что было болезненно для увольняемых в запас кадровых военных. В значительной степени под сокращение подпадали те, кто вынес на своих плечах всю тяжесть войны. Отец очень переживал, что не по чьей-то злой воле, а в силу чисто формальных обстоятельств (выслуга лет, обозначенный в документах возраст) приходилось, следуя политической необходимости, ломать судьбы бывших фронтовиков.
*Кузнецов Николай Герасимович (1904—1974) — военачальник, Адмирал Флота Советского Союза (1955), Герой Советского Союза (1945). В 1939-1946 гг. — нарком ВМФ.
При этом многие из них не имели жилья, и отец, я помню, рассказывал о спорах в правительстве, где он отстаивал квоты по жилью для военных: «Как же так – не выделять военным квартиры? Кто будет рисковать своей жизнью, зная, что его семья не устроена?»
Не соглашаясь с Хрущевым в вопросах строительства и использования авиации, надводного флота, а также некоторых видов вооружений, отец высказывался порой весьма резко. На одном из совещаний Хрущев спросил его: «Чего же ты документ не подписываешь? Министр уже подписал!» В ответ услышал: «А я подписывать не буду, у меня свое мнение». Споры с Хрущевым по принципиальным вопросам не способствовали формированию между ними теплых или дружеских отношений.
Характер, привычки Хрущева, его манеру общения отец хорошо знал, поскольку во время войны тот был членом Военного совета (ЧВС), «партийным оком» на фронтах, которыми он командовал. Однажды в ходе развернувшегося сражения отец бросил Хрущеву, пытавшемуся в тот момент что-то выяснить или посоветовать: «Не мешайте, Никита Сергеевич, разберемся!»
Хрущев, судя по всему, надолго запомнил резкость сказанных слов, хотя они и вырвались в напряженной обстановке боя. Да и вообще на войне существовал принцип, порожденный тем грозным временем: при проведении стратегических операций советоваться на фронте необходимо, но принимает окончательное решение тот, кто несет ответственность за свой выбор – командующий фронтом. Впоследствии отец сожалел о том, что «бывал резок с некоторыми представителями Ставки и не позаботился о том, чтобы объяснить необходимость тех или иных своих действий в накаленной обстановке боев». Думаю, что он имел в виду прежде всего Хрущева, который к тому времени приобрел большой опыт работы в качестве члена Bоенного совета на предыдущем месте службы и привык, что с ним считались значительно больше.
Во второй половине 50-х годов произошли известные события в Венгрии (обычно их называли контрреволюционным мятежом 1956 года). Министром обороны был в то время Г.К. Жуков, а отец был его первым заместителем — работали они очень слаженно, общались по-товарищески.
Жуков по поручению Хрущева посылает отца командовать советской группировкой в Будапешт. С чисто военной точки зрения, оставляя в стороне политику, армия, по мнению отца, показала себя в Венгрии достойно, предотвратив нарастание затяжной гражданской войны. Об итогах событий в Венгрии отец должен был докладывать на одной из партийных конференций в Москве.
На этой конференции он оценивал и деятельность руководства министерства, отметив целый ряд положительных моментов в армии, в том числе уровень дисциплины и организованности, выявленный в ходе венгерских событий. Обычно после такого рода выступлений к докладчику подходят, обмениваются впечатлениями, а в этом случае реакция присутствующих руководителей была более чем сдержанной, хотя объективных причин к тому не было. Отец ощутил, что над руководством министерства «сгущаются тучи», и что-то тревожное чувствовалось уже в отношении лично Жукова, хотя присутствующие были осведомлены о том, какую роль сыграл маршал в недавних событиях, связанных с борьбой за власть в государстве между «антипартийной» группой Маленкова- Молотова* и Хрущевым.
*Антипартийная группа – обозначение политической группы в составе Молотова, Кагановича, Маленкова, Ворошилова, Первухина, Сабурова, Шепилова, осужденной как антипартийная на Пленуме ЦК КПСС в июне 1957 г.
Его авторитет в тот период был очень высок и в военных, и в партийных кругах. Жуков настаивал на срочном созыве Пленума ЦК, чтобы сохранить Хрущева на посту Первого секретаря ЦК партии, поскольку его предполагали сместить, что было и озвучено на заседании президиума ЦК. Жуков сказал о том, что если «антипартийная» группа в составе Молотова, Кагановича, Ворошилова, Маленкова примет решение о смещении Хрущева, он не подчинится этому решению и немедленно обратится к партии через парторганизации Bооруженных Cил.
Чтобы доставить на Пленум членов ЦК, Жуков отдал приказ задействовать военную авиацию. Отец о позиции Жукова в защиту Хрущева знал, они беседовали об этом конфиденциально, и впоследствии это былo доведенo до сведения Первого секретаря. Жуков вспоминал, что Хрущев сначала был растерян и просил его: «Георгий, спасай положение, ты это можешь сделать. Я тебя никогда не забуду». Жуков его обнадежил, подтвердив, что Пленум ЦК должен его поддержать, а в случае, если группа Маленкова- Молотова прибегнет к насилию, военные будут к этому готовы, ни один танк без приказа Жукова, как министра обороны, с места не тронется.
Хрущев часто вспоминал эти слова Жукова на Пленумах ЦК, ну а когда пришло время нового обострения борьбы за власть, им придали политическую окраску, обвинив Жукова в бонапартизме.
Строго говоря, когда военный человек вмешивается в политику и начинает, опираясь на силу, высказываться в пользу определенной политической группировки (как поступил когда-то молодой генерал Бонапарт, поддержав французских революционеров и использовав свой авторитет в народе и в армии), его фигура обретает новый политический вес, но политическая игра не всегда делает победителем того, кто опирается только на силу, — можно выигрывать изворотливостью, хитростью, умением плести политическую интригу.
В 1957 году в «Правде» была опубликована статья «Сила Советской Армии и Флота – в руководстве партии, в неразрывной связи с народом» за подписью моего отца, в которой говорилось о бонапартизме Жукова, о его ошибках и более всего о недооценкe им роли партии в армии.
История с появлением этой статьи такова. Она была написана в Главном политическом управлении Советской Армии, которое возглавлял тогда генерал Желтов*. Отцу где-то к вечеру на дачу прислали эту статью на подпись, сославшись на решение Центрального Комитета, членом которого он был.
Тот вечер, затянувшийся далеко за полночь, наверное, был одним из наиболее драматических в его судьбе. Отец пытался как мог подправить статью, смягчить формулировки, звонил Хрущеву, пытаясь предотвратить публикацию, прекрасно сознавая истинную причину – политическую подоплеку предпринятой Хрущевым атаки на своего недавнего защитника, причем дискредитация Жукова по его плану должна была исходить от его соратника по войне.
Политика «разделяй и властвуй», которую замечательно использовал Сталин, снова явила себя в контексте хрущевской эпохи. «Старайся не старайся – статья пойдет за твоей подписью», — отчеканил Хрущев.
Жуков был смертельно обижен и однажды, встретив отца на улице, а мы жили в одном доме на улице Грановского, сказал: «Иван Степанович, напиши опровержение! » Отец ответил: «Георгий Константинович, ты же понимаешь, что это никто не напечатает. Это решение партии, а в нашей стране это закон».
В отношения отца с Жуковым в разные периоды истории довольно серьезно вмешивалась «третья сила»: сначала Сталин, потом Хрущев. Оба они опасались, что консолидация крупных, овеянных славой недавней войны военачальников чревата опасностью заговора, чуть ли не узурпации власти. А личность Жукова, всегда лидера харизматического, склонного к единоличным волевым проявлениям, была неугодна вдвойне.
*Желтов Алексей Сергеевич (1904-1991) – генерал-полковник, Герой Советского Союза. Во время Великой Отечественной войны член Военных советов ряда фронтов. B 1945-1950 гг. — член Военного совета Центральной группы войск и заместитель Верховного комиссара от СССР в союзнической комиссии по Австрии. С 1953 г. - начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота.
На определенных переломах истории – в середине 40-х годов, потом в середине 50-х — эти опасения властей облекались в форму политических обвинений с соответствующими тому времени организационными и административными последствиями.
В 1946 году Сталин на заседании Главного военного совета с участием некоторых маршалов, в том числе моего отца, выдвинул против Жукова очень грозные обвинения. Он говорил о том, что Жуков высказывается против правительства, преувеличивает свой вклад в победу. После Сталина выступали Берия, Каганович, которые в своих высказываниях развивали мысли вождя.
Об этом заседании отец рассказывал К. Симонову в 1965 году в Барвихе. Присутствовавшие на Совете военные понимали, что обвинения, выдвинутые Сталиным, грозят Жукову арестом или репрессиями.
Обращаясь к маршалам, Сталин спросил: «Ну, а вы что скажете?» Первым взял слово отец. Он поначалу обрисовал какие-то свойства характера Жукова, которые были известны в военной среде, – резкость, нетерпимость, самолюбие, амбициозность, но главное, о чем говорил отец, сводилось к защитительным аргументам – Жуков не имеет антиправительственных взглядов, он патриот, преданный своему государству военный руководитель. «Человек, который не был бы предан стране, — настаивал отец, — не стал бы ползать под огнем на войне, рискуя жизнью, выполняя ваши указания, товарищ Сталин! Я глубоко верю в честность Жукова».
Вслед за отцом на Совете выступали П.С. Рыбалко, В.Д. Соколовский, которые тоже защищали Жукова. Cосле всех, подводя итог, выступил Сталин. Он ощутил сопротивление военных, их солидарность в оценках деятельности Жукова.
Отцу показалось, что Сталин сориентировался и отступил от первоначального намерения репрессировать маршала – он был снят с поста Главнокомандующего и заместителя министра Вооруженных Cил и назначен командующим Одесским военным округом.
На состоявшемся в октябре 1957 года Пленуме ЦК было по-иному: все партийные руководители, а также все маршалы и генералы с разной степенью эмоциональности осудили Жукова как властного человека, который пренебрегал в армии политорганами и вмешивался в вопросы политики.