Рокоссовский Константин Константинович

Константин Константинович Рокоссовский
(1896-1968)

Маршал Советского Союза
Маршал Польши
кавалер ордена «Победа»
дважды Герой Советского Союза

 

В армию вступил добровольно в 1914 г. Служил в 5-м Каргопольском драгунском полку рядовым, затем унтер-офицером.
В 1917 г. вступил в Красную Гвардию. В годы Гражданской войны возглавлял кавалерийский эскадрон, дивизион, полк, бригаду. С 1922 г. командир полка, инструктор кавалерийской дивизии в Монгольской народной республике, командир бригады, дивизии, корпуса. В 1937 г. был арестован по ложному обвинению, более двух лет находился под следствием. В 1940 г. в связи с прекращением уголовного дела освобожден и вновь назначен командиром корпуса.
Великую Отечественную войну встретил командиром 9-го механизированного корпуса. В июле 1941 г. возглавил 16-ю армию Западного фронта. С июля 1942 г., командуя Брянским, Донским, Центральным, 1-м и 2-м Белорусскими фронтами. Принимал непосредственное участие в Московской, Сталинградской и Курской битвах. Руководимые им войска внесли значительный вклад в освобождение Белоруссии, Висло-Одерскую, Восточно-Померанскую и Берлинскую операции.
По окончании войны Главнокомандующий Северной группой войск. В 1949 г. по просьбе польского правительства направлен в Польшу, где был назначен Министром Национальной обороны и заместителем председателя правительства. В 1956 г., по возвращении в СССР, стал заместителем Министра обороны, а в 1957 г. одновременно главным инспектором Министерства обороны.
С 1962 г. генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

Родился 21 декабря (9 по старому стилю) 1896 г. в г. Великие Луки.
Отец -
Ксаверий-Юзеф Рокоссовский (1853-1902), железнодорожный служащий, римско-католического вероисповедания, из мещан гмины Комарово Острув-Мазовецкого уезда Ломжинской губернии.
Мать -
Антонина Рокоссовская (в девичестве Овсянникова, ум. 1911), учительница, православного вероисповедания, из мещан местечка Телеханы Пинского уезда Минской губернии.

Национальность - поляк.
Родной язык - польский, русский.

Образование:
3-классное городское училище,
6 классов технического училища «Лагуны» в г. Варшаве (1910 г.),
Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава в г. Ленинграде (1925 г.),
Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Академии им. М.В. Фрунзе в г. Москве (1929 г.).

Член КПСС с 1919 г.
Член ВЦИК СССР (1936),
Кандидат в члены ЦК КПСС (1961-1968),
депутат Верховного Совета СССР (1946-1949, 1958-1968),
депутат Сейма ПНР (1952-1956).

Участник Первой мировой войны, Гражданской войны,
боев с белогвардейскими формированиями в Забайкалье и на Дальнем Востоке (1923-1924),
конфликта на КВЖД (1929-1930),
Великой Отечественной войны.

Ранения:
7 ноября 1919 г. в бою у ст. Караульная Омской губернии – револьверной пулей в плечо,
2 июня 1921 г. в бою у ст. Желтуринская Забайкальской области – пулей в бедро,
13 марта 1942 г. при артобстреле в районе г. Сухиничи – тяжелое ранение осколком снаряда в спину.

Умер 3 августа 1968 г. Похоронен в Москве на Красной площади у Кремлевской стены.

1. Младший унтер-офицер 5-го Каргопольского драгунского полка К.К. Рокоссовский. 1916 г.

 

23. Мещанин Гмины Комарово Островского уезда  Константин Ксаверьевич Рокосовский, родившийся в 1894 году, зачисляется на службу во вверенный мне полк охотником рядового звания, коего зачислить в списки полка и на довольствие с сего числа с зачислением в 6-й эскадрон.
(Из приказа по 5-му Каргопольскому драгунскому полку)

2. Командир 27-го кавалерийского полка К.К. Рокоссовский (2-й ряд, второй справа).. Ст. Дивизионная, Даурия. 1923 г.

С юношеских лет увлекался я чтением книг, описывающих войны, походы и битвы, отражающих события, связанные со сражениями, лихими кавалерийскими атаками, одним словом, увлекался военной романтикой. Это, по-видимому, и предопределило мой жизненный путь. С началом Первой мировой войны в конце августа 1914 г. вступил добровольцем в отправлявшийся на фронт 5-й драгунский Каргопольский полк русской армии, в котором прослужил в строю рядовым и младшим офицером до ноября 1917 г.
С ноября 1917 г. продолжил военную службу, но уже в составе Красной гвардии, будучи избран на должность помощника начальника Каргопольского красногвардейсткого отряда, сформированного из личного состава 5-го драгунского полка.
(Из воспоминаний К.К. Рокоссовского )

3. К.К. Рокоссовский – инструктор 1-й отдельной кавалерийской дивизии Монгольской Народной Армии. Монголия, Улан-Батор Хото, 1927 г.

За успешное выполнение особых заданий во время нахождения в командировке Революционный Военный Совет округа награждает золотыми часами с надписью «От Революционного Военного Совета Сибирского военного округа» состоящего в распоряжении главного управления РККА тов. РОКОССОВСКОГО.

Командующий войсками Петин

Член революционного совета Кожевников

(Из приказа по войскам Сибирского военного округа, 18 ноября 1927 г.)

4. Командир 5-го кавалерийского корпуса комдив К.К. Рокоссовский. г. Псков. 1936 г.

Начальник санитарного отдела ЗабВО, военврач 1 ранга К.:
Рокоссовский, бывший командир 15 кавалерийской дивизии, своей вредительской работой разлагал дивизию, не руководил боевой подготовкой, превратил территорию гарнизона в сплошной мусорный захламленный очаг. Гарнизон остался без бани, воды и электричества.

Начальник разведотдела штаба ЗабВО, майор Р.:
Мне известно, что Рокоссовский еще в 1932 г. по шпионской работе был лично связан с начальником японской военной миссии в Харбине – полковником Комацубара, по словам Рокоссовского, встречался он с Комацубара в Даурии во время официального приезда последнего для разрешения вопросов, связанных с интернированием войск китайского генерала Су Бинь-Бьеня.
(Из показаний, выбитых на следствии по делу так называемой
«антисоветской военно-троцкистстской организации 11-го мехкорпуса ЗабВО»)

5. К.К. Рокоссовский по выходе из тюрьмы, г. Москва. 1940 г.

Можно было бы написать целую повесть под названием «Камера № 6».
Сколько людей, столько характеров и судеб. И все это «варилось в одном котле». Для меня это была первая, хотя и очень драматичная, школа жизни, мой первый жизненный университет. Хотя лучше бы его не было. Но коль так случилось, то и из этого была извлечена мною какая-то жизненная школа. К.К. Рокоссовский мне говорил: «Владимир, тебе все это пойдет на пользу, если ты, конечно, не сделаешь неправильных  политических выводов». Он рассматривал все эти репрессии как предательство со стороны органов НКВД и тоже наивно считал, что Сталин не виноват, что виновато его предательское окружение.
Люди ко всему привыкают и приспосабливаются.
Даже в тех тяжелых условиях, чтобы как-то скоротать время, сидящие в камере устраивали беседы, лекции, играли в самодельные домино, сделанные из хлеба. Даже я прочитал ряд лекций по строению материи, атомной и ядерной физике. К.К. Рокоссовский вел рассказы о своих военных подвигах в гражданскую войну, в частности, в Сибири и на Дальнем Востоке. Этому прославленному полководцу было о чем рассказать. Каждый, кто что-либо знал, рассказывал всем. Подследственных из камеры вызывали на допросы. Все уже знали, что на допросах их избивают и мучают. С допросов приводили истерзанных, избитых людей. Некоторых заставляли сутками стоять, – и такая была пытка. Всех заставляли подписывать клеветнические на самих себя и других ложные протоколы допроса. Тех, кто отказывался подписать ложный протокол, избивали до тех пор, пока ложный протокол не был подписан. Были стойкие люди, которые упорно не подписывали. Но таких было относительно мало. К.К. Рокоссовский, пока он сидел со мной в одной камере, так и не подписал ложный протокол. Но это был мужественный и сильный человек, высокого роста, плечистый. Его тоже били.
(Из воспоминаний В.В. Рачиского)

6. Командующий 16-й армией К.К. Рокоссовский (стоит седьмой слева), начальник артиллерии армии В.И Казаков (стоит четвертый слева) и член Военного совета армии А.А. Лобачев (стоит шестой слева) среди артиллеристов. Западный фронт. Сентябрь 1941 г.

Наш Дом офицеров находился в военном городке, расположенном на восточном берегу реки Случь, рядом со штабом корпуса. Когда-то здесь было барское имение с огромным парком. Место красивое. По ту сторону Случи раскинулся город Новоград-Волынский.
Много народу на концерт приехало из лагеря. Большинство с семьями. Но как ни удивительно в зале не было Константина Константиновича. А во время концерта посыльные стали вдруг вызывать куда-то командиров. Дошел черед и до меня. Оказалось, что это Рокоссовский вызывал нас по одному в штаб.
– Николай Васильевич, – сказал он мне, – раз уж рыбалка отменена, не теряйте ни минуты, заканчивайте все, что у Вас еще не доделано в дивизии. Надо быть готовыми ко всему...
– Ясно, товарищ генерал-майор.
– После концерта поезжайте в лагерь. И никаких отлучек!
– Есть!
На душе у меня стало тревожно. Конечно, мы все  время стремились держать части в полной боевой готовности, даже артиллерию не отправили на окружной сбор. Но  ведь корпус все еще находился в стадии формирования.
В четыре часа утра Рокоссовский вызвал к себе меня и моего замполита Я.Н. Григорьева.
– Объявляю боевую тревогу, – сказал он. – Война! Вашей дивизии быть готовой к выступлению в Луцк. Время объявлю дополнительно.
(Из воспоминаний Н.В. Калинина)

7. Командующий 16-й армией К.К. Рокоссовский и член Военного Совета А.А. Лобачев. Битва под  Москвой. 1941 г.

В ноябре 1941 г. мы вырвались на машине из горящего Клина, в который уже вошли фашистские танки. Всякое было. Я знал одно: что бы ни случилось, надо держать машину в исправности и любой ценой оберегать командарма. Сколько раз мы уходили от смерти! Ночевали в машине – он сзади, я – спереди.
Как-то я простудился. В госпитале меня осмотрела врач. Диагноз - воспаление легких. Было это под Сухиничами. Через некоторое время командарм позвал меня к себе. «Как ты себя чувствуешь, Сергей? Как питание?»
– Чувствую себя нормально, – ответил я, – а питание фиговое.
– Вот что, будешь питаться на кухне Воен­ного Совета.
– Нет, я туда ходить не буду, что мне там делать, – отказался я.
– Хорошо, - сказал Рокоссовский, – тебе будут приносить еду.
И мне ее приносили, пока я полностью не выздоровел. Если же в поездке командарм обедал где-нибудь в столовой, он всегда брал меня с собой.
Чувствуя себя после ранения достаточно хорошо, Рокоссовский однажды попросил меня провезти его по Москве: «Я ведь не москвич и город знаю плохо».
И мы поехали. Помнится, возле Бутырской тюрьмы генерал спросил: «Это что, Бутырка? Вот здесь я делал мебель!». Я промолчал. Я слышал, что перед войной мой командарм несколько лет провел в тюрьмах. Сегодня, естественно, знаю больше: он мужественно выдержал все допросы, никого не оговорил, с товари­щами по заключению делился последним куском хлеба. Такой он был человек. Может быть, поэтому люди считали за честь воевать под командованием Рокоссовского.
Я долго возил Рокоссовского по улицам Москвы. И вдруг он говорит:
– Сережа, я хочу посмотреть, как ты живешь.
– Живу на четвертом этаже, без лифта. После ранения вам, товарищ командующий, будет трудно подниматься.
– Поднимусь, – твердо заявил он.
Надо ли говорить, что посмотреть на командарма 16-й армии сбежался весь дом. Беседа продолжалась около полу­часа и запомнилась всем. «Мы обязательно победим в этой войне», – уверенно заявил на прощание Рокоссовский. Потом я отвез его обратно в госпиталь.
(Из воспоминаний С.И. Мозжухина)

8. Константин Константинович и Юлия Петровна Рокоссовские с дочерью Ариадной. Москва, 1943 г.

Дорогая моя Люлю!
Пользуясь случаем, посылаю тебе маленькую посылку, состоящую из всякой всячины. Хотелось бы и себя запаковать в эту посылку и появиться внезапно перед тобой, но, увы, этого сделать нельзя. Скучаю по вас, мои дорогие, и ужасно хочется вас видеть. Когда встретимся, не знаю. Дела у нас сейчас горячие. Работы много, и отдыхать приходится урывками. Фрицы начали крепко огрызаться, и приходится держать ухо востро и напрягать все усилия, чтобы не оплошать. От Москвы их гоним все дальше и дальше, и это меня радует, не будут так угрожать вам.
А пока до свидания, мои дорогие, целую вас крепко-крепко,
любящий вас
Костя.
16 марта 1943 г.
(Из письма К.К. Рокоссовского жене)

9. Командующий войсками 1-го Белорусского фронта Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский на КП 65-й армии. Осень 1944 г.

Уже перед самым Варшавским восстанием кто-то показал мне  листовку, в которой говорилось, что Рокоссовский ведет свои войска на Запад. Я не отдавала себе отчета в том, насколько наша фамилия ненавистна немцам. Убедилась же в этом во время восстания. Во двор дома по ул. Сенаторской, 31, где мы работали, ворвались немцы. В этот момент одна из моих соседок позвала меня по фамилии. Это услышал немецкий офицер. Он подбежал ко мне и, выкрикивая – вместе с проклятиями – «Рокоссовска», «Рокоссовска» – рукоятью пистолета ударил меня по голове. Я упала. От неминуемой смерти спасла меня оказавшаяся рядом санитарка, которая вытащила из моей сумочки «ауссвайс» на вымышленную фамилию и, пользуясь знанием немецкого языка, показала его фашисту и объяснила, что ему просто послышалось.
Реакция этого гитлеровца на фамилию «Рокоссовский» сильно удивила меня. В голове не умещалось, что наш Костик, которого я помнила молодым худеньким солдатиком, любимый брат, любимец семьи, доброжелательный и такой родной, мог стать таким известным и грозным человеком.
(Из воспоминаний о брате Хелены Рокоссовской)

10. Слева направо: начальник политуправления 2-го Белорусского фронта генерал-лейтенант А.Д. Окороков, командующий войсками фронта Маршал Советского Союза  К.К. Рокоссовский и член Военного Совета фронта генерал-лейтенант  Н.Е. Субботин. Германия. 1945 г.

В феврале 1945 г. Рокоссовский выехал в войска на передовую. Маршала в этой поездке в числе других сопровождал и я. Гуськом шли по ходу сообщения: впереди командующий, за ним – сопровождающие, и вдруг наткнулись на группу бойцов. Узнали Рокоссовского, поздоровались, обступили. Завязался общий разговор, посыпались обычные вопросы: когда кончится война, скоро ли возьмем Берлин? Рокоссовский отвечал, отшучивался, сам задавал вопросы, обычные для командира – о боевой подготовке, солдатском питании. И вдруг, обернувшись к молоденькому солдату, попросил того расстегнуть противогазную сумку.
Паренек, густо покраснев, расстегнул.
– Да тут у тебя целый склад! – удивленно воскликнул командующий. – Выкладывай все.
И солдатик начал выкладывать: ложку, махорку, газетную бумагу для курева, портянки, хлеб и еще невесть что. Все засмеялись, и вместе со всеми  Рокоссовский. А солдат краснел все больше и больше...
Потом командующий, согнав с губ улыбку и пряча ото всех смеющиеся глаза, стал выговаривать солдату:
– Ты что же, с немцами ложкой воевать думаешь? Или махоркой? Об отравляющих газах слышал? Если такое начнется, через портянку будешь дышать?
И, уже обращаясь ко мне – лицо его сразу стало строгим, – добавил: «Это в значительно большей степени касается Вас, Андрей Дмитриевич».
В такую вот мягкую форму маршал Рокоссовский облек служебный выговор. Но от этого выговор не перестал быть выговором. А на следующий день в специальном приказе по фронту командующий указал всем командирам и политическому управлению на необходимость усилить бдительность, повысить готовность к химическому нападению врага.
(Из воспоминаний А.Д. Окорокова)

11. Министр Национальной обороны ПНР Маршал Польши К.К. Рокоссовский во время первомайского парада. Польша. 1950-е годы.

Когда на одном из наблюдательных пунктов на больших маневрах в Закарпатском военном округе собрались приглашенные министры обороны социалистических стран и десятки советских генералов, начальник заграничной службы советского генерального штаба (не помню его фамилии) объявил через мегафон: «Сейчас приедут маршалы Булагин, Жуков и Василевский» (Булганин тогда был министром обороны СССР, а Жуков и Василевский его заместителями). И продолжил: «Все генералы Советской армии – становитесь справа! Все министры – слева!»
Генералы молча встали, как им было сказано. Среди министров же произошло легкое замешательство: ведь они представляли  независимые государства и по отношению к советскому министру военные уставы их  ни к чему не обязывали. Однако, помешкав, все-таки встали в шеренгу  слева. Рокоссовскому это не понравилось. Да, конечно, он тоже встал слева, но на команду «смирно!», поданную бравым опекуном иностранных гостей в момент появления Булганина, не отреагировал. А после приветствий подошел к Жукову и что-то прошептал ему на ухо. Через пару минут несчастный распорядитель стоял  навытяжку перед Жуковым; услышал я только его последние слова: «Вон отсюда, дурак!» – и больше того генерала не видели. После этого случая министры при появлении руководства МО СССР располагались  кто как хотел.
(Из воспоминаний Т.Пюро)

12. К.К. Рокоссовский на солдатской  кухне. Польша, 1950-е годы.

У К.К. Рокоссовского были неважные отношения с Владиславом Гомулкой, который и выжил его из Польши.
Однажды  Рокоссовский сказал мне вскользь, что в СССР прибывает с визитом Гомулка, и, к сожалению, придется быть на приеме в его честь. Действительно, через несколько дней по «кремлевке» позвонил Н.С. Хрущев и спросил, где Рокоссовский. Я находился в это время в кабинете и сказал, что он будет через полчаса. Хрущев приказал передать Рокоссовскому, чтобы тот обязательно был на приеме  в честь Гомулки. До сих пор не могу объяснить, почему этот приказ я Рокоссовскому не передал, и он на этом приеме не присутствовал. На следующий день ему позвонил Хрущев и резко спросил, почему Рокоссовский не был на приеме. Он ответил, что его не приглашали. Хрущев сказал, что приглашение он передал по телефону через адъютанта. Рокоссовский ответил, что ему никто ничего не передавал. Хрущев потребовал «выгнать такого адъютанта». Рокоссовский пообещал «разобраться с адъютантом».
Положив трубку, он подошел ко мне, пожал руку и сказал: «Вам привет от Хрущева». И поблагодарил меня за то, что я его выручил.
(Из воспоминаний Б.Н. Захацкого)

13. Константин Константинович и Юлия Петровна Рокоссовские. г. Легница. 1947 г.

Вся его жизнь была постоянной деятельностью, он не умел находиться в покое, не любил бездельников, считая праздность одним из самых больших пороков. Я часто думаю о том, что питало его неистребимую жизненную энергию. Прежде всего, природная увлеченность – он просто не умел ничего делать равнодушно, без этой самой увлеченности: играл ли он в шахматы с внуками, работал ли над военными трудами, пел или спорил с товарищами. И еще, пожалуй, спорт, физические упражнения, без которых он не начинал день.
Отец страстно любил природу, но не созерцательной любовью. Он мог часами бродить по лесу в поисках грибов, терпеливо объяснять нам лечебные свойства различных трав, ягод, обожал охоту и рыбалку, на которые брал меня с удо­вольствием, лишь бы у меня хватало терпения дождаться, когда начнется клев. Уважение к природе он сумел передать и внукам, особенно младшему, в общении с которым проводил последние годы очень много времени.
(Из воспоминаний об отце Ариадны Рокоссовской)

14. На рыбалке. Крым. 1953 г.

Однажды дед решил научить меня стрелять из малокалиберного спортивного пистолета «Вальтер», подаренного ему артиллеристами Войска Польского. Нечего и говорить, как я ждал этого дня.
И вот мы изучили этот пистолет вдоль и поперек, я прошел инструктаж – как держать, как прицеливаться, что можно и чего нельзя делать, и клятвенно обещал деду не баловаться и соблюдать осторожность. При этом он мне сказал: «Если будет осечка или вообще какая-то заминка – держи пистолет стволом вверх и не суетись – вместе разберемся». Мы закрепили на заборе мишень, отошли метров на тридцать. Дед зарядил обойму и сделал несколько пробных выстрелов: убедившись, что с пистолетом все в порядке, передал его мне. Я целюсь, как он сказал, стреляю раз, другой, и тут, решив, что пора бы сходить и посмотреть, каков результат, опускаю пистолет вниз. А спуск у него был очень мягким – пистолет все-таки спортивный. Раздался выстрел, и пуля вошла в землю рядом с моей ногой. Я растерялся, понимая, что совершил непростительную ошибку, и еще неизвестно, чем бы кончилась вся эта история – ведь пистолет-то был самозарядный, и следующий патрон оказался уже в патроннике. Дед, не говоря ни слова, очень спокойно, но твердо вынул пистолет из моей руки и только тогда сказал ледяным тоном: «Все. На сегодня твоя стрельба закончена! Я же говорил тебе, чего нельзя делать ни в коем случае. В следующий раз будешь внимательнее слушать деда». Не могу описать, как я был расстроен этим конфузом.
Сейчас, вспоминая этот случай, невольно сравниваю поведение деда с поведением в аналогичных ситуациях некоторых офицеров. Мне кажется, именно за эту способность в критической ситуации без суеты, спокойно и рассудительно принять решение и тактично и мягко, не унижая человека криком и бранью, помочь ему выйти из затруднительного положения, и любили деда его подчиненные, от рядового до генерала.
(Из воспоминаний о деде Константина Рокоссовского)

15. Справа налево: Г.К. Жуков, К.А. Вершинин и К.К. Рокоссовский. Москва. 9 мая 1965 г.

16. Последняя фотография Маршала К.К. Рокоссовского. Слева направо: Ю.П. Рокоссовская, К.К. Рокоссовский, внук Павлик, А.К. Рокоссовская. Санаторий «Барвиха». Лето 1968 г.

Здравствуйте дорогие внуки Павлик и Котя! Дед уже из больницы драпанул и сижу дома, пока еще на больничном режиме. Получил почетное оружие типа кирасирской сабли, красиво отделанной, с большим защитным эфесом и с гербом, напоминающим собой шинельную пуговицу. Вчера собравшимся на празднование у нас нашим  представлялся, салютуя по всем правилам кавалерийского искусства. Сейчас мы с бабушкой опять сидим вдвоем и молча ощущаем наше одиночество. По коридорам никто шайбу не гоняет и царит давящая тишина. Но вот пока и все. Крепко вас целуем, а также маму и папу. Пишите, не забывайте старичков.
Дедушка.
9.3.68 г.
(Из письма К.К. Рокоссовского внукам. Март 1968 г.)