Вы здесь: Главная  После войны... Вена |
После войны... Вена
После победы отец оказался в Вене. Войска 1-го Украинского фронта покидали Чехословакию, где они завершили войну, и перебазировались в Австрию, заменяя войска Ф.И. Толбухина*, которые уходили в Болгарию и Румынию. В Австрии создавалась Центральная группа войск, ее главнокомандующим был назначен отец. Одновременно он исполнял должность Верховного комиссара Австрии.
Вена была освобождена 13 апреля 1945 года, но еще до этих событий советское правительство выступило с заявлением, в котором указывалось, что наше государство не преследует цели приобретения какой-либо части австрийской территории или изменения социального строя Австрии и будет проводить в жизнь Декларацию о независимости Австрии, выработанную вместе с союзниками.
Находясь в Москве в связи с предстоящим Парадом Победы, отец вместе с Толбухиным обсуждал проблему Австрии с советскими руководителями: в Вене, по примеру Берлина, создавались четыре оккупационные зоны, хотя никто из союзных стран не принимал участия в тяжелых боях по освобождению австрийской территории.
*Толбухин Федор Иванович (1894-1949) — Маршал Советского Союза (1944), Герой Советского Союза (1965, посмертно). В Великую Отечественную войну начальник штаба ряда фронтов, командующий армиями, Южным, 4-м Украинским и 3-м Украинским фронтами. В 1945-1947 гг. главнокомандующий Южной группы войск, с 1947 г. командующий войсками Закавказского ВО.
Более того, авиация союзников усиленно бомбила восточную часть Вены, видимо, обладая информацией о том, что после раздела города на оккупационные зоны западную его часть будут контролировать союзники. Решение это было политическое, и военными было воспринято болезненно, поскольку в Австрии союзникам кровь проливать не пришлось, а к разделу сфер влияния они были допущены. Но приказ есть приказ, и отец с Толбухиным по-деловому обсудили проблему передислокации подчиненных им войск.
Отцу в качестве главкома пришлось заниматься многими вопросами, даже не столько военными, сколько вполне мирными, — пришлось создавать структуру управления территорией. Кстати сказать, в истории войн не было примеров четырехстороннего управления городом. Спорные вопросы неминуемо возникали, и их было немало – главкому приходилось искать общий язык с представителями командования США, Великобритании, Франции. Надо сказать, хорошие отношения с ними наладить удалось. В архиве отца сохранилась переписка с этими людьми, приглашения на вечера, концерты, торжественные ужины, совместные фотографии.
Со временем дипломатические усилия отца по налаживанию связей дали свои плоды. Ради особых случаев, когда он должен был осуществлять функции дипломата, переговорщика, отец даже заказал себе фрак с крахмальной манишкой и галстуком-бабочкой у лучшего венского портного, но так его ни разу и не надел: в мундире ему было как-то привычнее. Тем не менее искусству вести переговоры он учился на практике, и в этом деле преуспел. Когда в Вену приехал другой командующий и что-то не заладилось в его деятельности, из Москвы последовала реплика: «Вот Конев умел спорные вопросы с союзниками решать самостоятельно, не звонил без конца в Москву, чтобы что-то там ему прислали или посоветовали».
В ходе переговоров с союзниками, в которых отец принимал участие, наше правительство настаивало на том, чтобы Австрия стала свободным государством и власть временного правительства под руководством канцлера Карла Реннера* распространялась на всю Австрию, независимо от того, в чьей зоне находится тот или иной район страны.
*Реннер Карл (1870-1950) – с 29.04. по 20.12 1945 временный президент Республики Австрия. 1945-1950 – Федеральный канцлер Австрии.
В каждой из четырех зон действовала своя комендатура, кроме того, была создана Межсоюзная комендатура, которую по предложению отца должны были поочередно в течение одного месяца возглавлять союзные коменданты. Над Межсоюзной комендатурой (дворцом юстиции) 15 сентября 1945 года были подняты четыре национальных флага.
В результате координации усилий жизнь стала налаживаться: население получило электричество, воду, тепло, ожили промышленные предприятия, восстанавливались разрушенные дома, дети начали учебу.
В Вене снова стала звучать музыка
– в кафе, концертных залах… В домашнем архиве, к слову сказать, сохранилась подписанная представителями творческой интеллигенции Вены благодарственная грамота отцу за помощь и покровительство австрийской культуре. Она выполнена рукописно на средневековом пергаменте. Отец находил время для культурных мероприятий и даже инициировал их. Однажды он звонил Сталину с просьбой отправить в Вену артистов, которые продемонстрировали бы свое профессиональное мастерство и поддержали своей музыкой освобожденных от оккупации австрийцев. 15 июля 1945 года на венском аэродроме представители штаба встречали Г. Уланову, Н. Шпиллер, А. Иванова, Д. Ойстраха, Л. Оборина и других выдающихся мастеров советского искусства.
Концерт состоялся в императорском дворцe Хофбург. В этот вечер Г. Улановой аплодировали так, что заглушали музыку. Несколько раз огромный зал вставал и стоя приветствовал нашу балерину. Был и забавный случай: когда объявили, что солист Большого споет Стеньку Разина, зал радостно загудел, а канцлер Реннер шепнул отцу, что если солист перед пением пропустит рюмочку, то тогда они услышат настоящего Стеньку Разина. Отец подозвал ответственного за этот концерт дипломата и с хитрой улыбкой сказал: «Не препятствуй этому!» Исполненная народная песня вызвала бурю восторга. На следующий день отец распорядился предоставить артистам транспорт, чтобы они могли посетить музеи великих композиторов: Моцарта, Гайдна, Бетховена, Шуберта, Штрауса.
Штаб Центральной группы войск находился в Бадене, курортном городке недалеко от Вены. В один из вечеров, когда наши артисты были на гастролях, к оперному певцу Иванову приехал по приказанию отца офицер, козырнул и отрапортовал, что главком приказал доставить артиста в Баден.
А. Иванов* оставил свои воспоминания об этом вечере: «Маршал занимал особняк, укрытый густой зеленью. В зале было человек пятьдесят офицеров, среди них много Героев Советского Союза. Войдя, я хотел устроиться где-нибудь в уголке, но Конев увидел меня, предложил место рядом с собой, попросил произнести тост. Я запел старинную студенческую песню.
Ко мне после импровизированного концерта подходили, обнимали, пожимали руки. Я впервые в жизни понял, что значит на чужбине для человека родная песня».
*Иванов Алексей Петрович (1904-1982) – советский певец (баритон). Народный артист СССР. B 1938-1967 гг. – солист Большого театра.
В это же самое время, летом 1945 года, важные события происходили и в личной жизни отца. Во время торжеств в честь Победы в Москве он встречался со своей первой женой Анной Ефимовной. Видимо, тогда и состоялся между ними решающий для их дальнейшей судьбы разговор. Отец вернулся в Вену один, осознав, что возобновить свои отношения не может ни он, ни Анна. Впрочем, он дал согласие на посещение Вены своим детям и своей жене, но предупредил, что никаких близких отношений между бывшими супругами быть не может. Cвое решение он изложил в письме, которое хранилось в архиве Анны Ефимовны: « Здравствуй, Нюра! Каждая встреча с тобой крепко взвинчивает мои нервы и бередит старые раны. Сейчас моя язва начинает понемногу подживать. Доктора настаивали на том, чтобы отправить меня в Москву, но в связи с улучшением пока воздержусь. Я не возражаю против твоего приезда с ребятами ко мне, но учти мое состояние. Я жду тебя как хорошего друга, но не как жену, тут у нас все кончено. До конца жизни постараемся не вспоминать старое… Не беспокойся насчет своей жизни: как она была обеспеченной, так будет обеспеченной и дальше. Будь благоразумна. 30 июля 1945 года».
Мама была вместе с отцом в Бадене. Для нее этот период был наполнен ожиданием счастья. Бомбежки, лишения, вечный страх потерять близкого человека, который был почти всегда в боевых порядках своих войск или на КП в районе боевых действий, – наконец позади. Все вокруг казалось праздником – красивый старинный город с кружевными башенками готического собора. Практически все сослуживцы отца побывали на экскурсиях в Вене. Остался снимок на память – мама в шляпке и плащике по европейской моде на крыше знаменитого собора Св. Стефана. Могла ли она подумать зимой сорок второго, когда впервые увидела отца в запущенной и неуютной избе под Калинином, что в сорок пятом окажется рядом с ним в самом сердцe Европы? Она вспоминала, как поразили ее австрийские женщины – только что стихли звуки бомбежек, а они уже принарядились, с аккуратными прическами, в хорошеньких шляпках, туфельках демонстрировали свою женственность. Так непривычно для наших женщин, прошагавших в сапогах и военной форме дорогами войны. В венских кафе играла музыка, на площадях и улицах люди танцевали польки и вальсы знаменитого Штрауса. Маме очень хотелось приобщиться к этой жизни, в мечтах она видела себя в вечернем платье и с крошечной сумочкой, элегантной и, главное, любимой Тосей, Тонюсей, как он нередко ее называл.
Ей хотелось пройтись с ним, таким знаменитым, под руку. Но судьба уготовила им обоим еще одно испытание: отец тяжело заболел — закровоточила старая язва. Bстал вопрос о резекции желудка. После долгих лет тяжелейшей войны пружина здоровья, поддерживаемая волей к победе, энергией противостояния сильному противнику, словно лопнула. В Вену приезжали наши врачи, проводили консилиумы, ссылались на мнение светил медицины: «Немедленно в Москву, на операцию». Отец тянул с принятием решения, хотя боли были изводящие. Наконец он решил воспользоваться преимуществами пребывания в Европе и призвать для консультации австрийского врача. Отдал распоряжение, и вскоре этого человека доставили в его резиденцию в Бадене. Врача не предупредили, что везут его к главкому, но, увидев в вестибюле на вешалке китель с маршальскими звездами, oн сразу все понял. Вошел в комнату, по-военному щелкнул каблуками и поприветствовал. Отец попросил врача дать медицинские рекомендации, поскольку имел сведения о том, что приехавший доктор известен как очень крупный специалист.
Врач ознакомился с историей болезни, с рентгеновскими снимками и сказал: «Я, господин фельдмаршал, член партии национал-социалистов и работал на Гитлера. Наши специалисты никогда не довели бы вас до такого состояния. У вас плохие врачи!» Отец ответил резко: «Господин доктор, если вы можете помочь – помогите, но не читайте нам нотации, я позвал вас как врача, а не как партийца». Врач действительно оказался не просто толковым специалистом, но и тонким психологом. Ему стало ясно, что его пациент находился все эти годы в состоянии жутких перегрузок, но был собран и нацелен на решение ответственных задач, а когда пришло время мира, энергия его иссякла, и он, сам того не ведая, поддался болезни. Ему было необходимо переключиться на другой вид деятельности, но не обрекать себя на вынужденный покой на больничной койке.
Врач произнес свой вердикт: «Не вижу необходимости вас оперировать. Вставайте, поезжайте на рыбалку, на охоту, настройтесь на то, что вы непременно поправитесь». Его совет оказался очень дельным. Отец пошел на поправку и впоследствии решил разузнать о судьбе этого врача. Ему сказали, что он был осужден Нюрнбергским трибуналом как военный преступник, экспериментировавший на людях в концлагере.
Мама во время болезни отца находилась с ним рядом. Oна всегда умела собраться, не раскисала и делала все ловко, без лишних слов и невероятно самоотверженно. На нее действительно можно было положиться. Все пережитое на войне и в послевоенные месяцы сыграло свою роль в том, как отец определил свою дальнейшую жизнь. Он сделал свой выбор вполне сознательно, ведь в 48 лет невозможно руководствоваться только эмоциями. Его жизненный опыт подсказывал, что эта молодая женщина настоящий друг, светлый и чистый человек, который его искренне любит, их судьба – быть вместе.
Весной 1946 года в доме в Бадене раздался звонок из Москвы – отцу было предложено отправиться в отпуск на воды в Карлсбад. Позднее отец узнал от А.И. Микояна*, что Сталин на одном из заседаний бросил реплику: «Анастас, что-то наши полководцы, я слышал, прибаливать стали. Что же ты их не отправишь отдыхать?» Bскоре действительно было принято решение: командующим фронтами предоставили три месяца отдыха, правда, таким длительным отдыхом никто из них, насколько мне известно, не воспользовался.
*Микоян Анастас Иванович (1895-1978) – советский партийный и государственный деятель. Во время Великой Отечественной войны возглавил Kомитет Продовольственно-вещевого снабжения Kрасной Aрмии, член ГКО с 1942 г.
Путешествие из Вены в Карлcбад осталось в памяти родителей на всю жизнь. Отец сам сел за руль автомобиля. В пути вспоминали забавные случаи из фронтовой жизни, пели, любовались пейзажами. Дороги, по которым они ехали, были обсажены фруктовыми деревьями, они цвели, вид был сказочным – сплошные бело-розовые ароматные шапки. Но их совместный отдых скоро прервался.
Остались лишь фотоснимки тех счастливых дней. На них мама уже дама, в модных туфлях, в стильном костюме с цветком на лацкане, у нее прическа волной, ана столе — шляпка с темной лентой. Папа впервые сфотографировался в гражданском костюме и галстуке. Впоследствии он носил костюм с удовольствием, а галстуки привозил отовсюду, где бывал в командировках или на отдыхе.
На память о том отдыхе осталась еще одна милая фотография: мама примеривает туфли в обувном магазине Карлсбада, а отец, что немыслимо само по себе, зная его характер и вообще мужскую нелюбовь к примеркам, терпеливо ожидает ее решения. Приходит на ум – Золушка надевает свою туфельку.
Та весна в Европе, Победа, обретенное счастье – все сошлось в тот послевоенный год!
Этот замечательный период в их жизни завершился довольно быстро. Позвонил Н.А. Булганин*, в то время заместитель министра Bооруженных Cил, и сказал, что отцу нужно срочно вылетать в Москву на заседание Высшего Военного совета, того самого, на котором Сталин намеревался не то что снять с должности, но даже репрессировать Г.К. Жукова.
*Булганин Николай Александрович (1895-1975) – политический деятель, генерал-полковник. С 1947-1958 гг. – маршал Советского Союза. С 1944 г. — член ГКО, с 1947 г. — заместитель председателя Совмина СССР, министр Вооруженных Cил. B 1953-1955 гг. – министр обороны СССР.
Позиция военных, приглашенных на совет и защищавших Жукова, сыграла свою роль. Из Москвы в Вену отец уже не вернулся. Его назначили Главнокомандующим Cухопутными войсками и заместителeм министра Вооруженных Cил СССР.
2 июня 1946 года он пишет маме письмо: «Тонюсенька, милая! Вчера состоялось решение, и меня назначили вместо Жукова. Хозяин предложил остаться в Москве и приступить к работе. В связи с этим тебе, моя детка, нужно тоже прекратить лечение, все собрать, расплатиться и выехать на машине в Баден. Там, в Бадене, погрузить все ценные вещи в самолет и самой вылететь в Москву.
В самолет обязательно возьми мой сейф с документами, чемодан с парадным мундиром, чемодан с гражданскими костюмами и моими кителями, шинель. Много у тебя будет хлопот, но что делать, так нужно. Передай мою благодарность всему медперсоналу, который нас лечил и обслуживал. Я, видимо, в Баден не приеду, а если и прилечу, то заранее тебе позвоню. Ну, моя родная, будь осмотрительна и строга во всем. Соскучился по тебе. Буду ждать тебя с нетерпением.
Целую тебя крепко, твой Ваня».
