Вы здесь: Главная  Казаков Василий Иванович |
Казаков Василий Иванович
В Красной Армии с 1918 г. В Гражданскую войну командир артиллерийской батареи. После войны командир артиллерийского дивизиона, полка, начальник артиллерии дивизии и корпуса.
В Великую Отечественную войну возглавлял артиллерию 16-й армии, Брянского, Донского, Центрального, Белорусского и 1-го Белорусского фронтов. С именем В.И. Казакова связывают такие понятия в искусстве применения артиллерии как “артиллерийское наступление”, “двойной огневой вал”, “массированный артиллерийский удар”.
По окончании войны командующий артиллерией Группы советских оккупационных войск, затем заместитель, первый заместитель и командующий артиллерией Советской Армии. В 1958 г. назначен начальником ПВО Сухопутных войск.
С 1965 г. генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Умер 25 мая 1968 года. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Родился 18 (?) июля (30 июня по старому стилю) 1898 г. в дер. Филиппово Бутурлинской волости Княгининского уезда Нижегородской губернии.
Отец -
Иван Васильевич Казаков (1875-1931), крестьянин православного исповедания. Работал кочегаром в пароходной компании, дворником, извозчиком в Петербурге.
Мать -
Евдокия Андреевна Казакова (урожденная Ларина, 1876-1966), крестьянка православного исповедания.
Национальность - русский
Образование:
церковно-приходская школа (1911),
Петроградские артиллерийские командные курсы (1918),
Артиллерийская школа в г. Москве (1925),
Военная академия им. Фрунзе (1934),
Артиллерийские курсы усовершенствования командного состава РККА (АКУКС) в г. Ленинграде (1925, 1929, 1936),
Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава РККА (КУВНАС) в г. Ленинграде (1939).
Член КПСС с 1918 по 1923 гг. и с 1932 г.
Депутат Верховного Совета СССР (1946-1950).
Участник
1-й Мировой войны,
Гражданской войны,
Великой Отечественной войны.
Ранения:
Сентябрь 1917 г. на Западном фронте под Ригой – контузия.
Умер 25 мая 1968 г. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
«Кончилась гражданская, – рассказывал отец, – и я задумался: как дальше быть? К артиллерии уже сердцем присох, а грамотишки и знаний у меня кот наплакал. Стал проситься на учебу. Направили меня в артиллерийскую школу. И намучился же я там! В учебниках полно иностранных терминов, а мы тогда и в своих, российских, не ахти как разбирались. А математика, баллистика, расчеты разные! В школе я понял: не будешь сам буквально каждый день учиться, ничего из тебя не получится. Вывод, как сам понимаешь, не новый, но верный».
(Из воспоминаний об отце Виктора Казакова_)
С В. И. Казаковым мы познакомились и подружились в Московской Пролетарской стрелковой дивизии, где в середине тридцатых годов он командовал артиллерийским полком, а я – стрелковым. Жили и работали дружно и, бывало, вместе ходили к командиру дивизии Л. Г. Петровскому_, когда он вызывал одного из нас. «Опять вдвоем?» – пряча усмешку, говорил командир дивизии, на что Василий Иванович отвечал: «Взаимодействие, товарищ комдив!».
Пролетарская дивизия может гордиться тем, что в ее рядах вырос один из замечательных наших артиллеристов. За семь лет он прошел путь от командира артиллерийского полка до командующего артиллерией фронта. Высокое положение не лишило его ни простоты, ни общительности. Он отличался ясным умом, товарищеским отношением к подчиненным. Строгая требовательность, нередко в грубоватой форме, основывалась у него на глубоком знании дела и реальной обстановки, а также характеров своих подчиненных. В тонком искусстве руководства людьми у Казакова было мало соперников.
Здесь он активно участвовал в проводимых Наркоматом обороны учениях и стрельбах, испытаниях новых образцов оружия. Заместитель Наркома обороны Тухачевский_, высоко ценивший Казакова, требовал, чтобы тот присутствовал буквально на всех стадиях испытаний и разборе их результатов. Это позволяло Казакову лучше видеть перспективы развития и боевого применения артиллерии. Под влиянием Воронова_ – будущего главного маршала артиллерии – формировались новые взгляды на роль артиллерии в современной войне. Я не ошибусь, если скажу, что он уже тогда начал мыслить как крупный организатор боевого применения артиллерии, каким стал в годы Великой Отечественной войны.
(Из воспоминаний П.И. Батова_)
Война началась для меня с безмерного удивления и разочарования. О результатах первого нашего боя тяжело и горестно вспомнить. Штаб фронта_ не мог еще наладить устойчивую связь с армиями, а армии не имели связи между собой. Поэтому информация сверху вниз и между соседями первое время была совершенно неудовлетворительной. В сознании никак не укладывалось, что командующий армией ставит корпусу задачи, не имея никакого представления об обстановке на фронте. По боевому составу и вооружению наш корпус (1000 танков, 500 стволов артиллерии) был вполне способен отразить наступление передовых частей противника, дать ему по зубам. Но вместо этого, отделив от нас мотострелковую дивизию, оставшуюся под Оршей, и не используя преимущества заблаговременно подготовленной обороны, нам приказали наступать. Сейчас, спустя много лет, мне трудно сказать, чем руководствовалось командование фронта, принимая такое решение, но его печальные следствия запомнились навсегда. Начав наступление в крайне неблагоприятных условиях, соединение около трех дней вело кровопролитные бои, которые, как мы и предвидели, не принесли успеха. Остатки корпуса 13 июля были выведены на переформирование в район Вязьмы.
Глубокой ночью 22 июля командир корпуса генерал-майор Виноградов_, начальник штаба полковник Малинин_ и я прибыли в окрестности Ярцево, где была создана так называемая группа войск генерала Рокоссовского, у которой своего штаба не было. Мы-то и должны были составить ее штаб.
(Из воспоминаний В.И. Казакова)
В конце июля к нам в 16-ю армию прибыла батарея «Катюш». Хотя прислали всего одну батарею, хлопот и забот с ней было очень много. Тогда «Катюши» считались секретным оружием и использовались в бою с невероятными предосторожностями. Достаточно сказать, что доступ к этим «недотрогам» разрешался только командующим армиями и членам военных советов. Даже начальнику артиллерии армии не разрешалось их видеть. К счастью для дела, К. К. Рокоссовский оказался человеком решительным и не терпящим формализма. Взяв на себя ответственность, он поручил мне организовать залп «катюш» по Ярцевскому вокзалу, набитому немцами, когда в результате огневого налета немцы бежали даже со смежных участков, устилая землю сотнями трупов, а пленные были не способны разговаривать от ужаса.
(Из воспоминаний В.И. Казакова)
Мне нравилось, что мои помощники, люди образованные и влюбленные в военное дело, умели отстаивать свое мнение. Ценнейшим человеком оказался генерал Василий Иванович Казаков. В те времена мы главные наши надежды возлагали на артиллерию. У генерала были и глубокие знания, и интуиция, и умение работать с людьми, доходя до батареи. Вот уж кого любили в войсках!
(Из воспоминаний К.К. Рокоссовского)
Большая роль в операции отводилась артиллерии, поэтому основное внимание было отведено тщательной отработке всех вопросов ее применения и взаимодействия с пехотой и танками. Этими вопросами в основном занимались командующий артиллерией фронта В.И. Казаков и его аппарат. А знания и накопленный опыт у них был достаточный, поэтому у меня не было сомнений, что артиллерия будет использована правильно и сделает все возможное.
(Из воспоминаний К.К. Рокоссовского)
10 сентября 41 г. я был зачислен в 1-е гвардейское Московское Артиллерийское училище им. Красина. Закончил его в Миасе, около Челябинска, куда училище было эвакуировано после парада на Красной площади 7 ноября. Учился на отлично, поэтому по окончании – в апреле – получил звание лейтенанта – 2 кубика в петлицах.
Мы ждали отправки на фронт, но из-за наступления немцев под Сталинградом нас направили не на Западный фронт, а на Южный – под Ворошиловград, где дивизион почти сразу попал в окружение. Так как «катюши» нельзя было оставлять врагу, то половину дивизиона пришлось уничтожить. «Катюши» уничтожили, перебрались на другой берег, стали решать – куда идти (лейтенанты молодые, командования никакого нет). По молодости решили идти в сторону Кавказа (аргументы: немцы на танках в горы не полезут). Шли и ехали по полям, так как все дороги обстреливались немцами. Последний грузовик разбомбили вместе с моим чемоданчиком, где было все имущество. Обмундирование обветшало, сапоги дырявые, заменить нечем. На каких-то складах запаслись сахаром, расплачивались им за еду у местных жителей. Только в 1943 г. весной, получив мое письмо, отец разыскал меня. Уже в г. Елец под Курском меня встретил Свинтицкий – порученец отца, к тому моменту уже генерал-полковника (о присвоении отцу звания я узнал из газет).
(Из воспоминаний об отце Виктора Казакова)
Рокоссовский, Малинин и Казаков начали воевать вместе с июля 1941 г., когда 7-й мехкорпус был придан группе войск Рокоссовского, еще до назначения его командующим 16-й армией. С назначением Рокоссовского командующим Брянского, Донского, Центрального и 1-го Белорусского фронтов за ним на пост начальника штаба и командующего артиллерией фронта, соответственно, назначались Малинин и Казаков. После Курской битвы Центральный фронт провел целый ряд успешных операций, позволивших к лету 1944 г. перенести боевые действия на территорию Белоруссии. Теперь это был Белорусский, затем 1-й Белорусский фронт. Самый мощный по силам и средствам: более миллиона человек личного состава, более 16,5 тысяч стволов артиллерии и минометов; он стоял на главном направлении советско-германского фронта, кратчайшем пути к Берлину.
(Из воспоминаний И.Н. Анашкина_)
В должности командующего артиллерией 1-го Белорусского фронта организовал артиллерийское наступление 3, 48, 65 и 28-й армий в Бобруйской операции. Впервые в этой операции нашими артиллеристами для сопровождения пехоты и танков был применен двойной огневой вал, который дал хорошие результаты. Особенно в 28 и 65-й армиях, где пехота шла за огневым валом, не неся никаких потерь.
(Из автобиографии В.И. Казакова, 1947 г.)
Казаков и работники его штаба все время находились в войсках и лишь по ночам собирались вместе, анализировали обстановку. Коллективом офицеров штаба был разработан новый метод поддержки атаки пехоты и танков – двойной огневой вал, впервые примененный на нашем фронте в Бобруйской операции. Результаты применения двойного огневого вала в Бобруйской операции убедили командующих армиями и командиров общевойсковых соединений в том, что этот метод является самым надежным, гарантирующим наименьшие потери наступавших советских войск и большие потери противника. В последующем двойной огневой вал получил широкое применение как на 1-м Белорусском, так и на других фронтах.
(Из воспоминаний Г.С. Надысева_)
Что касается авторства двойного огневого вала, то одним именем тут не обойтись. Идея общая, всего нашего штаба, а разработкой метода руководил начальник штаба Надысев. И вообще лучше иметь энергичный, творческий коллектив штабных офицеров, чем самому родить одну-две стоящие идеи. Поэтому главной идеей любого руководителя должна быть забота о подборе кадров. Вот кадрами своего штаба я горжусь и свою заслугу в его подборе высоко ценю.
А если смотреть шире, то в разработке двойного огневого вала принимали участие многие тысячи людей. Ведь такой метод поддержки атаки возможен лишь при большой насыщенности войск артиллерией и значительном достатке боеприпасов. Даже под Сталинградом идея двойного огневого вала не могла осуществиться, если бы и пришла кому-нибудь в голову. Весь тыл, развитие промышленности обеспечили появление и реализацию этого метода.
(Из воспоминаний В.И. Казакова)
14 ноября 1944 г. командующим 1-м Белорусским фронтом был назначен Жуков, а Рокоссовский стал командующим соседним, 2-м Белорусским фронтом. Это обстоятельство, как рассказывал потом Казаков, глубоко расстроило его. Рокоссовского он любил и уважал безгранично, надеялся под его руководством, если останется жив, воевать до конца войны. Правда, было лестно, что фронтом будет командовать такой прославленный полководец, как Жуков.
(Из воспоминаний П.И. Батова)
На фронтах и в Группе_ показал себя всесторонне развитым, хорошо подготовленным генералом-артиллеристом. На войне командовал артиллерией на важнейших направлениях, в крупных операциях. Всюду под его командованием артиллерия действовала четко, согласованно, в полном соответствии с оперативными планами командования. Является крупным специалистом-артиллеристом по использованию больших масс артиллерии в крупных современных фронтовых наступательных операциях. Наряду с этим – крупный специалист по использованию артиллерии в обороне, в организации борьбы с крупными силами танков противника.
Артиллерию любит. Работоспособный, трудолюбивый, лично скромный, в обращении с подчиненными тактичен, требователен, строг, но справедлив. Обладает гибким умом, твердой волей, инициативен. Достоин присвоения звания маршала артиллерии_.
Главнокомандующий Группой советских оккупационных войск в Германии
Маршал Советского Союза Г. Жуков
(Из аттестации на В.И. Казакова, 23 января 1946 г.)
Мы познакомились на встрече Нового 1944 г. в Гомеле, где стоял штаб 1-го Белорусского фронта. На фронте тоже бывали периоды затишья, особенно когда командование готовило наступательную операцию. Мой начальник из отдела правительственной связи вызвал меня и сказал, что звонил начальник штаба фронта генерал-полковник Малинин, говорил, что ждут концертную бригаду, которая выехала, но очевидно, где-то застряла - осталось полчаса до Нового года, а артисты не прибыли. «У вас там, – говорит Малинин моему начальнику, – какая-то девушка играет на аккордеоне или на пианино. Сейчас пришлют машину, отправляйте ее к нам». Я говорю: «Я туда не поеду ни за что на свете!». Но начальник сказал, что это приказ, и пришлось ехать. Там были Рокоссовский, Казаков, Малинин, генерал Орел_, генерал Галаджев_. Все они были с женами, которые специально приехали к своим мужьям на фронт (кроме жены Г.Н. Орла, которая была военным врачом и служила вместе с ним).
Наступил Новый год, артисты так и не приехали, меня попросили сыграть на пианино «Землянку», «Синий платочек» и другие любимые всеми песни. Были и пластинки. Все танцевали, кроме Василия Ивановича. Я тоже танцевала, но не с ним. Мы только разговаривали. Григорий Николаевич Орел рассказал мне, что у Василия Ивановича недавно случилось несчастье: на его глазах погибла жена – майор медицинской службы. Мы много говорили с ним в тот первый вечер нашего знакомства, он расспрашивал меня, как я попала на фронт, как потеряла всех близких. На следующий день он уезжал на передний край и сказал, что позвонит мне, когда вернется. Я этого звонка очень ждала.
(Из воспоминаний о муже Светланы Павловны Казаковой)
«Артиллерия мне очень близка и дорога, потому что всю свою сознательную жизнь я посвятил ей. Она поразила мое воображение, покорила своей силой и увлекла за собой на всю жизнь», – писал отец в предисловии к книге «Артиллерия, огонь!», которую посвятил молодежи, простым и доступным языком рассказав о своем любимом роде войск. На любом посту, который приходилось ему занимать, очень большое внимание он уделял вопросам обучения и воспитания молодых командиров-артиллеристов. Мне самой неоднократно приходилось сопровождать отца в поездках, где он инспектировал учебные заведения: артиллерийское училище в Киеве, Артиллерийскую академию в Ленинграде, Центральные артиллерийские офицерские курсы в Ленинграде и в Луге, которым не случайно в 1968 г. было присвоено его имя.
(Из воспоминаний об отце Светланы Казаковой_)
После Великой Отечественной войны В.И. Казаков, занимавший должность командующего артиллерией Советской Армии, большое внимание уделял боевой готовности артиллерийских частей и соединений, личной подготовке офицеров-артиллеристов. В этот период я много раз встречался с ним на ЦАОК_, различных учениях, при испытании новой артиллерийской техники, показных стрельбах. Он решительно боролся с малейшим упрощением в боевой подготовке артиллеристов.
Однажды, при наблюдении стрельбы, которой руководил опытный преподаватель ЦАОК В.И. Казаков сделал замечание преподавателю, но преподаватель доложил, что уверен в правильности своего наблюдения. При поездке в район цели выяснилось, что преподаватель был прав. Василий Иванович похвалил преподавателя за умелое руководство стрельбой, снял со своей руки часы и наградил ими преподавателя.
(Из воспоминаний А.Т. Пугача_)
Мне повезло, что в детстве, в возрасте шести-семи лет я ездила с отцом в его командировки, связанные с военно-спортивной игрой «Зарница». Он согласился возглавить ее, будучи уже совсем немолодым человеком (после него игрой «командовали» генерал армии А.Л. Гетман_ и маршал И.Х. Баграмян). Повзрослев, я поняла, какое огромное значение эта игра имела для патриотического воспитания молодежи, включая и меня. Игра проходила по местам боевой славы, в ней была живая связь поколений. Учебный штурм Сапун-горы в Севастополе – грандиозное воспоминание детства!
В тех поездках, где с нами не было мамы или старшей сестры Светы, косы мне заплетала, обычно по папиной просьбе, проводница в поезде или пионервожатая. Однажды в спальном вагоне оказался проводник-мужчина, поэтому утром я была поднята пораньше и мы с папой постарались заплести косы самостоятельно: одну папа, другую я сама. Все же папина коса оказалась лучше.
(Из воспоминаний об отце Тамары Казаковой_)
Василий Иванович, как настоящий артиллерист, воспитал своего сына Виктора в духе глубокой привязанности к артиллерии. Виктор, как и отец, прошел все ступени служебной лестницы от командира батареи до командующего артиллерией округа. Службу закончил в должности командующего ракетными войсками и артиллерией Штаба Объединенных Вооруженных Сил стран-участниц Варшавского договора. Поэтому никаких сомнений в том, кем будет единственный сын Виктора, Сергей_, ни у кого не возникало. Сергей Казаков, как и его дед, Василий Иванович Казаков, окончил Ленинградское высшее артиллерийское командное училище.
(Из воспоминаний И.Н. Анашкина)