Алексей Иннокентьевич Антонов

Алексей Иннокентьевич Антонов (1896 – 1962)

В армию призван в 1916 г. и направлен в Павловское военное училище. По его окончании проходил службу младшим офицером, помощником полкового адъютанта и полковым адъютантом в Лейб-Гвардии Егерском полку.
В 1919 г. призван в Красную Армию. В Гражданскую войну помощник начальника штаба дивизии, начальник штаба бригады. С 1922 г. начальник оперативной части, помощник начальника и начальник штаба дивизии, начальник штаба укрепрайона, начальник оперативного отдела штаба округа. В 1937 г. назначен начальником штаба Московского военного округа. С 1938 г. старший преподаватель и заместитель начальника кафедры тактики в Военной академии им. М.В. Фрунзе, затем заместитель начальника штаба Киевского Особого военного округа.
С началом Великой Отечественной войны возглавил штаб округа. С августа 1941 г. возглавлял штабы Южного, Северо-Кавказского фронтов, Черноморской группы войск и Закавказского фронта. В 1942 г. назначен первым заместителем начальника Генерального штаба и начальником Оперативного управления, в 1943 – первым заместителем начальника Генерального штаба. С 1945 г. начальник Генерального штаба. С 1946 г. первый заместитель начальника Генерального штаба, в 1948-1954 гг. первый заместитель командующего и командующий войсками Закавказского военного округа, затем вновь первый заместитель начальника Генерального штаба. В 1955 г. избран Генеральным Секретарем Политического консультативного комитета Организации Варшавского договора и назначен начальником Штаба Объединенных Вооруженных Сил государств-участников договора.

Родился 28 (15 по старому стилю) сентября 1896 г. в г. Гродно.
Отец -
Иннокентий Алексеевич Антонов (1859-1908), полковник артиллерии, командир 6-й батареи 32-й артиллерийской бригады, православного исповедания, потомственный дворянин.
Мать -
Терезия Ксаверьевна Антонова (урожденная Александрович,1862-1915), римско-католического исповедания, потомственная дворянка.

Крещен 24 ноября 1896 г. в церкви 101-го пехотного Пермского полка в г. Гродно по православному обряду.
Крестные -
Андрей Гаврилович Беляев, полковник, командир 4-го Саперного батальона,
Юлия Ивановна Александрович, жена старшего врача 2-го Восточно-Сибирского линейного батальона.
Национальность - русский
Родной язык - русский, польский

Образование:
Мужская гимназия в г. Остроге (1907-1914),
Петроградская 1-я гимназия (1914-1915),
Петроградский университет (учился 2 месяца в 1916),
Павловское военное училище в г. Петрограде (1916-1917),
Петроградский Лесной институт (учился 6 месяцев в 1918-1919),
Военная академия РККА имени М.В. Фрунзе (1928-1931),
Оперативный факультет Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе (1932-1933),
Военная академия Генерального Штаба РККА (1936-1937).
Владел французским языком.

Член КПСС с 1928 г.
Депутат Верховного Совета СССР (1946-1962),
Депутат Верховного Совета Грузинской ССР (1951-1955).

Участник

Первой Мировой войны,
Гражданской войны,
Великой Отечественной войны,
войны с Японией.
Ранения:
Июнь 1917 г. на Юго-Западном фронте – осколочное ранение в голову.

Умер 18 июня 1962 г. Похоронен в Москве на Красной площади у Кремлевской стены.

Алексей и Людмила Антоновы. г. Острог. Лето 1907 г.

1904 год. Началась русско-японская война. Из Гродно на фронт уходил первый военный эшелон. Мы всей семьей пошли провожать отбывавших на Дальний Восток.
На перроне вокзала было многолюдно. Гремел военный оркестр: походные марши заглушали прощальные возгласы и рыдания. Из теплушек выглядывали люди в серых шинелях. Над вагонами неслось: «Взвейтесь, соколы, орлами…»
Алеша внимательно всматривался в лица окружающих, прислушивался к разговорам и время от времени о чем-то спрашивал отца. Никто из присутствующих и подумать не мог, что спустя сорок лет этот невысокий, темноволосый мальчишка станет одним из организаторов сокрушительного разгрома японской армии.
А тогда Аля – так его звали в семье – и не думал о военной службе. Застенчивый, на вопрос «Кем ты хочешь быть?» он обычно отвечал на латинском: «Гимназистум, студентум, инженерум». Отец тоже не думал о военной карьере для сына. Но судьба распорядилась иначе.
(Из воспоминаний о брате Людмилы Антоновой_)

Прапорщик Лейб-Гвардии Егерского полка Алексей Антонов. Петроград. 1917 г.

Они дружили с детства – Юра Беляев_ и Алексей Антонов. Я выросла у них на руках – в 1914 г., после смерти папы, моя мама поступила в услужение к Беляевым, поэтому для меня они навсегда остались дядей Юрой и дядей Лешей.
В 1915 г. дядя Юра стал офицером и уехал на фронт – шла мировая война. А спустя год случилось несчастье. Я помню, как мама, вся в слезах, полушепотом сказала: «Дядя Юра погиб». Денщик привез небольшой саквояж с личными вещами, в доме был траур.
Через несколько дней в армию ушел дядя Леша. Его как студента направили юнкером в Павловское военное училище.
Вскоре он получил офицерский чин и был назначен в Лейб-Гвардии Егерский полк. Казармы полка располагались рядом, поэтому дядя Леша чаще ночевал у Беляевых, в комнате Юры. Меня это очень радовало – он всегда старался меня чем-нибудь угостить, а вечером я могла с ним погулять.
Незадолго до этого случилась одна неприятная история. Мы с мамой возвращались домой, а рядом проходила манифестация женщин, требовавших хлеба, – тогда в Петрограде уже стал ощущаться голод. Появившиеся вдруг казаки стали разгонять манифестацию. Один из них погнался за нами. Мама, схватив меня, ринулась в какой-то переулок, но казак успел задеть меня нагайкой. Когда мама взглянула на меня, она испытала потрясение – все мое лицо было в крови. Рана оказалась небольшой, но шрамик на лбу остался на всю жизнь.
С тех пор мама боялась выпускать меня на улицу, да и мне самой было страшновато. И только с дядей Лешей я выходила смело. Как же, мне уже три года, а рядом такой большой и сильный офицер – с усами, в красивой форме и с огромной саблей на боку! Я крепко обхватывала своей ладонью его указательный палец и с гордым видом шла по улице.
Но вскоре дядя Леша уехал на фронт…
(Из воспоминаний О.Н. Коренковой_)

После демобилизации Алексей решил осуществить давнишнюю мечту – стать лесничим – и поступил в Петроградский Лесной институт. Сюда привела его любовь к природе, заложенная еще в детстве.
Уже тогда родители стремились воспитать в нас с братом чувство прекрасного, любовь к окружающему миру, ко всему живому. Начиналось это со слушания сказок. Этому же способствовали и прогулки по живописным окрестностям Гродно и Острога, и жизнь летом в лесу в военных лагерях, и книги известного натуралиста, певца и защитника природы Д.Н. Кайгородова.
Стены нашего дома украшали копии картин русских живописцев. Повсюду были цветы – их с большой любовью выращивала бабушка. В доме был граммофон, из которого часто звучал голос Шаляпина_ или Собинова_.
Учиться Алексею нравилось. Занятия в институте шли успешно, хотя приходилось одновременно работать в Продовольственном комитете Петрограда. Жили мы тогда на Петроградской стороне, так что не раз брату приходилось шагать 8-10 километров до института в Лесное – трамваи в то время ходили плохо.
Однако учиться пришлось недолго. Весной 1919 г. Алексея призвали в Красную Армию, которая стала его судьбой. Но до конца своих дней он сохранил любовь к природе, особенно к лесу – мечте своего детства.
(Из воспоминаний о брате Людмилы Антоновой)

В продолжение года всегда был предан работе. Авторитетен, аккуратен и энергичен в порученной ему работе. Умеет применять свой опыт штабной работы и безошибочно разрешать вопросы. Хороший товарищ по отношению к своим подчиненным.
Подлежит выдвижению и пропуск через Академию.
Командир 15-й Сивашской стрелковой дивизии И.И. Раудмец_.
(Из аттестации на А.И. Антонова, 1923 г.)

Обладает мягким характером, широкой инициативой, сообразителен, умело разбирается в любой обстановке. Дисциплинирован, здоров, вынослив в походной жизни. Имеет большой практический опыт штабной работы. Ценный штабной работник. Ценные качества: аккуратность и настойчивость. В военно-научной деятельности принимает живое участие.
Командующий войсками Украинского военного округа И.Э. Якир_
(Из аттестации на А.И. Антонова, 1925 г.)

Все слушатели учились хорошо. Их подготовка к каждому занятию была отличной. И все же по курсу, который я вел, – тактика высших соединений – выделялся Антонов. Хорошее знание французского языка давало ему возможность использовать передовые взгляды зарубежных военных специалистов. Я хорошо помню его реферат «Армейская наступательная операция с преодолением водного рубежа». Он не терял времени даром.
(Из воспоминаний А.В. Голубева_)

Генерал-лейтенант АНТОНОВ Алексей Иннокентьевич работает начальником штаба войск Южного фронта с 28 августа 1941 года. Тов. АНТОНОВ неутомимый, волевой, знающий свое дело командир. В самые напряженные периоды боевой обстановки войск Южного фронта, тов. АНТОНОВ спокойно и уверенно добивался постоянной связи с войсками не теряя оперативного управления ими, чем обеспечил вывод армий Южного фронта из под ударов противника с наименьшими потерями, организации обороны на новых рубежах и нанесению противнику больших потерь. Тов. АНТОНОВ умелой разработкой плана операции войск Южного фронта по овладению городом Ростов-на-Дону, своевременным и точным проведением всех мероприятий по выполнению плана, обеспечил успешный исход операции по разгрому бронетанковой армии Клейста. Во время Ростовской операции Генерал-лейтенант АНТОНОВ неутомимой работой обеспечил оперативное управление войсками и выполнение ими оперативных задач. Быстро и умело разрабатывал оперативные задания и доводил их до войск.
Предан партии Ленина – Сталина и Социалистической родине.
Генерал-лейтенант АНТОНОВ А.И. достоин награждения орденом «Красное Знамя».

7 января 1942 года
(Из наградного листа, 1942 г.)

А.И. Антонов был образцовым штабным работником. Он не только всегда тщательно отрабатывал документы, но и как истый штабник любил «поразмыслить», как он выражался, над картой. Как правило, он брал чистую карту, обычно 1:1000000 масштаба и за наклонным столом начинал графически прикидывать контуры будущей операции, чертить на ней стрелки, указывая направления наступления, рубежи, куда войска должны выйти к определенному сроку, делать расчеты и пометки по составу войск.
Карта весьма наглядно выражала все, что было необходимо оператору. Потом она передавалась начальнику Оперативного управления, который имел право со своими ближайшими сотрудниками ее «критиковать», если можно так выразиться. Наконец, нанесенный на карте замысел обсуждался А.И. Антоновым вместе с начопером и начальником направления. Сомнительное при этом отметалось, неясное уточнялось, добавлялось новое, и в результате на карте отображалась идея предстоящих действий того или иного фронта или группы фронтов с основными данными по размаху операций.
Теперь это был уже материал для обсуждения с командующими войсками фронтов, с представителями Ставки, а в последующем он докладывался Ставке.
А.И. Антонов, как и большинство операторов, часто излагал свои мысли графически или таблицей. Надо сказать, работе над картой, ее осмысливанию, раздумьям над ней ежедневно выделялось время, и всегда такая общая карта хранилась у него в сейфе.
(Из воспоминаний С.М. Штеменко)

А.И. Антонов, безусловно, принадлежал к плеяде выдающихся военных деятелей. Был для всех нас образцом общей и особенно штабной культуры, такта. Обладая феноменальной памятью, умел предельно четко и лаконично излагать свои мысли, был заботливым и в то же время требовательным начальником. И хотя на его лице редко можно было увидеть улыбку, это вовсе не говорило о его замкнутости или недоступности.
А.И. Антонов не терпел подхалимства и угодничества, что лишний раз подтверждало его исключительно высокие нравственные качества, принципиальность. Приведу случай, слух о котором быстро разошелся по всему Генеральному штабу.
Как-то перед Новым годом зашел к Антонову один из офицеров-хозяйственников Генштаба и принес большую коробку.
– Что в ней? – спросил Алексей Иннокентьевич.
– Товарищ генерал армии, здесь Вам к празднику набор хороших продуктов и несколько бутылочек спиртного.
– Вы всем генералам и офицерам Генштаба вручили такие же праздничные наборы?
– Нет, только Вам, товарищ начальник Генштаба.
– Заберите все, что принесли, и зайдите к начальнику Управления кадров, – приказал Антонов.
Так закончилась служба этого офицера в Генеральном штабе.
(Из воспоминаний А.И. Грибкова_)

Этот культурный и образованный человек производил самое благоприятное впечатление. Антонов был очень близок Сталину, который считался с его мнением, питал к нему явную симпатию и доверие, проводил вдвоем с ним долгие часы, обсуждая положение на фронтах и планируя будущие операции. Антонов держался просто, без высокомерия и гонора. Он был всегда скромно одет – защитная гимнастерка, бриджи, сапоги, и только генеральские погоны выдавали его высокое положение в армии.
(Из воспоминаний А.С. Яковлева_)

Алексея Иннокентьевича я не видел больше года. И поэтому, переступив порог его кабинета, был поражен, когда навстречу поднялся совершенно седой генерал. Во всем его облике чувствовалась какая-то непреходящая усталость, – видимо, результат бессонных ночей и постоянного напряжения. Только большие темные глаза Алексея Иннокентьевича по-прежнему поблескивали молодо.
Антонов отличался высокой военной культурой, мыслил масштабно, глубоко. Он вносил на рассмотрение Ставки интересно задуманные и хорошо разработанные планы стратегических операций.
Мы тепло поздоровались. Я поздравил Антонова с утверждением его в должности начальника Генерального штаба. Разговор сразу же зашел об обстановке в Прибалтике.
Здесь уместно напомнить, что генерал Антонов исполнял должность начальника Генерального штаба по существу с 1943 года и до конца войны. Несмотря на свой высокий пост, он был на редкость скромным и отзывчивым человеком. Спаяв в Генеральном штабе прекрасный коллектив, А.И. Антонов отлично возглавлял его в операциях Великой Отечественной войны.
(Из  воспоминаний Л.М. Сандалова_)

Однажды А.И. Антонов, возглавлявший Закавказский военный округ, присутствовал на торжественном вечере, посвященном какой-то дате. Вечер проходил в Тбилисском театре имени Ш. Руставели.
Театр этот расположен необычно. К нему от набережной р. Куры ведет крутая узкая лестница. Так вот, пока Алексей Иннокентьевич был в театре, его водитель, молодой парень, поспорил, что сумеет на своем «Виллисе» заехать по этой лестнице к входу. И заехал.
Через несколько дней кто-то из руководства республики сообщил об этом А.И. Антонову, ожидая, видимо, что генерал накажет водителя. «А как же он мог не заехать, – шутливо ответил Алексей Иннокентьевич. – Он ведь водитель командующего».
(Из воспоминаний И.А. Енгеева_)

Алексей Иннокентьевич и Мария Дмитриевна Антоновы. 1946 г.

Мария Дмитриевна_ – красивая брюнетка, с прекрасными манерами. У нее я училась выдержке и воспитанности. Она никогда не спешила задавать вопросы собеседнику, была внимательна и так располагала к себе, что хотелось поделиться с ней самым сокровенным. Обо всем помнила и очень ценила доброе отношение к себе.
Мы долго жили за границей. Многие люди были гостями нашего дома. Много было просьб. Мы с Михаилом Ефимовичем_ старались выполнить их и делали это бескорыстно. И только одна Мария Дмитриевна Антонова ценила наше внимание и заботу.
Мария Дмитриевна умерла в 1955 году, но моя дружба с этой семьей продолжалась.
Вскоре судьба свела Алексея Иннокентьевича с Ольгой Васильевной Лепешинской_, балериной Большого театра.
(Из воспоминаний Е.С. Катуковой_)

Лепешинская, очень милая, сама – капелька, а глаза сверкают издали, как ледники в горах. А в душе, как увидишь, начинается оттепель, и кажется, будто сам знал ее, и она была всегда.
У меня к ней такое же чувство, как было лет семьдесят назад на балу у гимназисток. И очень удивляет меня тем, что остается и после восьмидесяти лет.
(Из дневника М.М. Пришвина_)

Алексей Иннокентьевич всегда старался бывать в театре, когда выступала Ольга Васильевна. А после спектакля, по сложившейся традиции, все присутствовавшие в театре их друзья собирались у них в доме.
Так было и в тот раз: мы шутили, рассказывали забавные случаи из жизни, делились своими радостями. Когда гости стали расходиться, Ольга Васильевна попросила меня задержаться и взглянуть на ее новое платье – на следующий день она собиралась его надеть.
Платье было очень хорошо сшито и великолепно сидело. Но одна деталь – закрепленная внизу роза – как мне показалось, была излишней. Я собиралась сказать об этом, но открылась дверь – вошел Алексей Иннокентьевич, увидев жену, остановился и восхищенно произнес: «Какая же ты красивая!» Он неотрывно смотрел на Ольгу Васильевну, его большие темные глаза излучали любовь и нежность. А я подумала: «Какая она счастливая, как он ее любит! Ему все равно, в каком она платье. За один такой взгляд можно отдать жизнь».
(Из воспоминаний В.А. Ушаковой_)

В первых числах июня 1954 г. первый заместитель начальника Генерального штаба и начальник 10-го Главного управления Алексей Иннокентьевич Антонов пригласил к себе ряд генералов и офицеров. Среди них довелось быть и мне, в то время направленцу на Чехословацкую Народную Армию.
– Четвертого июня вылетаем в Чехословакию, – начал он. – Всем присутствующим к 10.00 быть на Центральном аэродроме. С собой иметь все необходимые документы. Форма одежды – гражданская, военную взять с собой.
Далее последовали конкретные указания офицерам.
4 июня в назначенное время группа была на аэродроме. Сели в самолет. Алексей Иннокентьевич сказал только: «По прибытии сразу едем в резиденцию советского военного атташе генерала Гусева_. Цель поездки – ознакомиться с состоянием и уровнем подготовки некоторых соединений чехословацкой армии».
По приезде Алексей Иннокентьевич вызвал к себе полковника Крылова_ и меня. «Я должен встретиться с руководством страны, а потом хотел бы проехать по маршруту Пльзень – Карловы Вары и посмотреть соединения и части. Хотелось бы также увидеть плановые учения каких-либо частей», – сказал он. Тут же отобрали несколько соединений, которые решено было посетить.
По окончании переговоров группа направилась по маршруту Пльзень – Марианские Лазни – Карловы Вары.
На этом командировка завершилась. Группа вылетала в Москву.
Офицеры и не подозревали об истинной цели визита. Знали о ней только А.И. Антонов и Н.И. Гусев. В ходе визита Алексею Иннокентьевичу предстояло обсудить и согласовать с руководством Чехословакии первые наметки создаваемого военного блока и изучить состояние частей, которым предстояло войти в состав Объединенных Вооруженных Сил.
Так был заложен первый камень в фундамент будущего Варшавского договора_.
(Из воспоминаний П.В. Масленникова_)

Алексей Иннокентьевич вложил много творческого труда, свои незаурядные организаторские способности, крупный военный талант в дело строительства, обучения и технического оснащения вооруженных сил социалистического лагеря.
Неоднократно выезжая в страны Варшавского Договора и лично общаясь с политическими, государственными и военными деятелями, он непосредственно на месте оказывал нам большую помощь в укреплении могущества и боеспособности наших вооруженных сил.
Используя свой богатый опыт и знания, Алексей Иннокентьевич много помогал нам в решении сложных военных вопросов.
Вся кипучая энергия и громадная работоспособность Алексея Иннокентьевича содействовали повышению боевой готовности и укреплению братского боевого содружества армий социалистического лагеря. Алексей Иннокентьевич пользовался большим уважением и любовью всех наших воинов.
(Из воспоминаний Е. Бордзиловского_)

В короткие минуты отдыха. Болгария. 1961 г.

Крупнейший военачальник, Антонов по душевному складу был лириком. Любил природу, тонко чувствовал музыку и в свободные часы наслаждался ею. Чаще всего Первым фортепианным концертом Чайковского и Третьим Рахманинова. Вообще его влекла музыка, богатая эмоциональными нюансами, глубокими душевными чувствами, философским раздумьем. В юности Антонов мечтал стать лесничим. Но после Февральской революции солдаты избрали прапорщика Антонова помощником полкового адъютанта. Так он на всю жизнь остался военным, и прапорщик прошел путь до генерала армии и начальника Генерального штаба Советской Армии.
(Из воспоминаний А.В. Солодовникова_)

А.И. Антонов. 60-е гг.

Если спросить, что главное в личности А.И. Антонова, сразу назовешь ум и скромность. Я вспоминаю Алексея Иннокентьевича совсем молодым: на воротничке у него было только две или три шпалы. Он краснел по малейшему поводу. И мало кто знал, какой трудный путь он уже прошел тогда вместе с красноармейцами – героями Сиваша.
Так было у Алексея Иннокентьевича всю жизнь.
(Из воспоминаний В.Н. Левандовской_)