Вы здесь: Главная  Голиков Филипп Иванович |
Голиков Филипп Иванович
В Красную Армию вступил добровольно в 1918 г., находился на пропагандистской и политической работе, был военным комиссаром и начальником политотдела дивизии. С 1931 г. на командных должностях возглавляет полк, дивизию, бригаду, корпус, Винницкую армейскую группу, 6-ю армию Киевского Особого военного округа. В 1940 г. назначается заместителем начальника Генерального штаба – начальник Главного разведывательного управления.
В годы Великой Отечественной войны командовал 10-й резервной и 4-й ударной армиями, Брянским и Воронежским фронтами, 1-й гвардейской армией. С сентября 1942 г. заместитель командующего Сталинградским, командующий Северо-Западным и Воронежским фронтами. В апреле 1943 г. назначен заместителем Наркома обороны по кадрам и начальником Главного управления кадров.
С 1950 г. командует отдельной механизированной армией, с 1957 г. возглавляет Военную академию бронетанковых войск, с 1958 г. начальник Главного политического управления Советской Армии и Военно-Морского Флота. С мая 1962 г. генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Родился 2 июля (16 по новому стилю) 1900 г. в деревне Борисова Зырянской волости Катайского уезда Пермской губернии.
Отец -
Голиков Иван Николаевич, православного исповедания, из крестьян, земский фельдшер.
Мать -
Голикова Васса Васильевна, православного исповедания, из крестьян, домашняя хозяйка.
Национальность - русский.
Образование:
три класса сельской школы в деревне Борисова (1908-1911),
семь классов восьмилетней уездной гимназии в городе Камышлове Пермской губернии (1911-май1918),
Военные агитационно-просветительные курсы в Петрограде (февраль 1919-март 1919),
Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава РККА в Москве (1929),
нормальная пехотная школа в Куйбышеве экстерном (1931),
Военная Академия им. М.В. Фрунзе заочно (1933).
Владел английским (разговорным) языком.
Член КПСС с 1918 г.,
Член ЦК КПСС (1961- 1966),
Депутат Верховного Совета СССР (1937-1946, 1956-1971).
Участник
Гражданской войны,
Великой Отечественной войны.
Умер 29 июля 1980 г. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
Вчера мы с другом Арькой_ стали красноармейцами. Отряд Красной Армии расположился в двухклассном училище. Красноармеец-часовой показал нам, где записывают добровольцев. Перед нами стояли трое. Их записали в два счета. Я боялся, что возраст помешает, но все получилось, как мы хотели: нас записали и отправили в полуподвальный этаж, в цейхгауз. На душе было радостно, я стал красноармейцем!
26 октября состоялось торжественное вручение Знамени. Командир нашего полка товарищ Ослоповский_ вызвал рабочего-добровольца Яшу Овсянникова_, меня, Сашу Мясникова_, алапаевского комсомольца. Когда я узнал, что вместе с Яковым и Сашей буду принимать Знамя, то от радости не находил себе места. Вот бы увидел отец!
(Из воспоминаний Ф.И. Голикова)
Хороший активный партиец. Не является узким политпросветчиком. В работе быстро растет. Хороший администратор и организатор. За последнее время начал тяготиться агитпропработой, стремится ближе в часть.
(Из аттестации на начальника агитпропотдела Ф. И. Голикова, 1925 г.)
Папа очень любил маму_. Они поженились в 1920 году, за два месяца до его 20-летия и ее 19-летия. В большой дружбе и согласии, пережив огромное горе – смерть троих детей - и вырастив еще троих, прожили почти 50 лет.
Мама умерла за полгода до полувекового юбилея их совместной жизни. Они готовились его отпраздновать. Хоть мама болела долго, и врачи готовили папу к худшему, он и мысли не допускал, что ее не станет.
За год до ее смерти, когда вышла книга его воспоминаний о Московской битве, папа на сигнальном экземпляре написал маме такие слова: «Зине, моей любимой, славной и дорогой жене, товарищу, другу, опоре и счастью всей моей жизни, с глубочайшей признательностью, уважением и добрыми пожеланиями на всю жизнь! Ф. Голиков. 2.02.68».
(Из воспоминаний об отце Нины Семенцовой-Голиковой_)
Чем дальше, тем больше крепло и росло мое стремление стать командиром. Будучи комиссаром 32-й стрелковой дивизии, я хотел пойти командиром батальона и, наконец, в 1931 году был назначен в строй командиром полка.
95-й стрелковый полк, которым я командовал, в первый же год завоевал и оба года держал первенство во всем округе среди стрелковых полков.
(Из письма Ф.И. Голикова И.В. Сталину, 4 февраля 1944 г.)
Аттестация
на командира 95 стрелкового полка 32 стрелковой дивизии
Будучи очень способным командиром с большим кругозором, с пытливым и не допускающим шаблона умом, с твердым и решительным характером, т. Голиков, несмотря на большие трудности, сумел стать грамотным командиром полка и вывести свой полк на первое место в ПриВО. Отличный стрелок, хороший физкультурник.
(Из аттестации на Ф.И. Голикова, 1932 г.)
Аттестация
на командира 95 стрелкового полка 32 стрелковой дивизии
Общее и политическое развитие хорошее. Военное развитие хорошее. Пытлив, любознателен. Видимо, много работает над собой. Проявляет умение решаться на смелые действия. Решения твердо проводит в жизнь. Одинаково хорошо справляется как со штабной, так и со строевой должностями.
(Из аттестации на Ф.И. Голикова, 1933 г.)
Работой в 6-й армии я был очень увлечен. Ведь со дня воссоединения западных областей Украины с Советским Союзом в сентябре 1939 г. не прошло и года, и лето сорокового было очень горячим: приближение опасности для нашей Родины чувствовалось сильнее и сильнее. Все мы были целиком захвачены повышением боевой готовности и строительством оборонительных укреплений на нашей новой границе.
(Из воспоминаний Ф.И. Голикова)
Летом 1940-го я был назначен начальником центрального органа военной разведки – Разведывательного управления Наркомата обороны. Произошло это в июле месяце едва ли не в день моего сорокалетия. Полученный из Москвы приказ был столь же категоричным, сколь неожиданным для меня. Я командовал 6-й армией в городе Львове. Оставлять любимое дело не хотелось, тем более что менять строевую работу на любую другую я не собирался, жить в Москве и не помышлял.
О новом назначении со мной никто не беседовал, но приказ был получен и, вполне понятно, беспрекословно выполнен.
(Из воспоминаний Ф.И. Голикова)
5. Слева направо: посол СССР в Великобритании И.М. Майский, глава Военной миссии генерал-лейтенант Ф.И. Голиков, член миссии контр-адмирал Н.М. Харламов. Лондон. Июль 1941г.
6. Глава советской Военной миссии Ф.И. Голиков (слева) и эксперт миссии по авиации А.К. Репин. Нью-Йорк. Июль 1941 г.
Почти в самом начале Великой Отечественной войны мне пришлось принять назначение на пост главы Советской Военной миссии последовательно в Англии и США. Я говорю «пришлось»… Да, именно так. Назначение было, конечно, очень ответственным, а задачи большими, тем более что возникли они из острых потребностей очень неудачно начавшейся для нас войны. Вместе с тем для меня это назначение было явно неожиданным. Оно не согласовывалось ни с моим жизненным опытом, ни с наклонностями, ни со стремлениями.
Будучи за границей, я знал, как тяжело в эти месяцы складывались для нас события на фронте. Разум и сердце изо дня в день все сильнее и настойчивее твердили: «Твое место на фронте! Там ты принесешь больше пользы».
(Из воспоминаний Ф.И. Голикова)
Миссия получила всеобъемлющие инструкции. Речь шла, прежде всего, о том, чтобы договориться об организации совместных действий против общего врага, включая открытие второго фронта.
Советская Военная миссия проделала большую, полезную работу, которая способствовала дальнейшему налаживанию и развитию отношений между союзниками.
(Из воспоминаний В.М. Бережкова_)
Будьте там все бодры и уверены. Не поддавайтесь унынию, пессимизму, а тем более страху. Мы победим немцев все равно. Временные отходы наших войск в большой битве не должны вас смущать. Наш фронт крепнет. Силы растут. Страна Советов встает всей своей могучей силой. И, безусловно, наше положение будет улучшаться. Нас не сломят. Мы победим.
(Из письма Ф.И. Голикова сыну Сергею_, 18 июля 41 г.)
7. Командующий 10-й армией генерал-лейтенант Ф.И. Голиков (справа) и начальник штаба армии генерал-майор С. И. Любарский. Битва под Москвой. Январь 1942 г.
10-я армия достигла полной внезапности удара. Словно вышедшая из ночи и снегов, она с ходу перешла в наступление на широком фронте, разгромила левофланговые соединения армии Гудериана_ и поставила под угрозу обхода ее главные силы, вынудив их отступать на запад и юго-запад.
(Из воспоминаний Ф.И. Голикова)
8. Начальник Главного управления кадров РККА генерал-полковник Ф.И. Голиков. Май 1943 г.
Стремление на фронт у меня неистребимо. После боевой службы красноармейцем я больше 12 лет подряд был политическим работником (и очень неплохим). Все эти годы я тянулся к командной работе и одновременно готовился к ней. Росла и крепла уверенность в своих собственных силах на этом пути. Командная работа для меня не является просто профессией или специальностью. Для меня это призвание.
(Из письма Ф.И. Голикова И.В. Сталину, 4 февраля 1944 г.)
Филинька мой с половины июля стал плохо себя чувствовать. Приливы в голове, мучительные головные боли, пропал почти совсем сон. Медицинский осмотр установил истощение центральной нервной системы – отдых обязателен. И потянулись дни за днями, вопрос об отпуске оставался открытым. Его разрешили в конце августа. За восемь лет это первый отдых… Я радовалась, что муж подлечится, отоспится и снова будет здоровым, жизнерадостным, работоспособным.
(Из дневника Зинаиды Афанасьевны Голиковой, сентябрь 1944 г.)
9. Путешествие по Волге. Ф.И. Голиков на палубе теплохода «Юрий Долгорукий». 17 мая – 3 июня 1964 г.
10. Рыбалка на «зеленой стоянке».
Мы в Угличе. Я накупил себе рыболовных принадлежностей, начиная со складного удилища и крючков. Накопал червей.
Причалили к «зеленой стоянке» у села Николаевка. Стояли с 8.30 до 18.00, и я все время рыбачил с баржи, к которой мы пришвартовались. Кое-что поймал. Местные рыболовы-знатоки сказали, что когда вода не такая высокая, как сегодня, ловится куда больше.
Празднуем с мамой «День 15 мая» – сорок четыре года как поженились. Приготовили шампанское – разопьем в ужин с соседками по столу.
Стоянка в Астрахани – 14 часов продолжительности: «Юрий Долгорукий» здесь проходит перебуксировку. Мой план небольшой: обком, старинный Кремль, рыборазводный завод, кинотеатр, знаменитый своим фойе, в котором растут пять финиковых пальм «рождения» 1842 г. и 1862-го. Если успеем, то еще Рыбхоз – это в 30 км от Астрахани. И, конечно, рыбалка.
(Из писем Ф.И. Голикова детям. 1964 г.)
Я прочел Ваши «Письма»_ с интересом, с тем большим, что сам в прошлом году проделал большую часть этого путешествия от Москвы до Волгограда. Ваши «Письма» насыщены большим фактическим материалом. За этими письмами, когда их читаешь, чувствуется человек, не только умудренный житейским опытом, но в то же время – человек с молодой душой, с громадным интересом к жизни. И это очень привлекает сердце к Вашим «Письмам».
(Из письма К.М. Симонова_ Ф.И. Голикову, 3 июля 1964 г.)
Станция Казань, 11.07.68 – 17.00
Моя хорошая, дорогая, любимая Зинаидка!
Подъезжаем к Казани, где и опустим это письмо. У нас все хорошо. Дорога интересная… Поезд наш охотно стоит на множестве станций, но идет бойко, по расписанию, без опоздания. В твоем бумажном пакете оказалось столько замечательного, что я до обеда принимался есть три раза. Особенно же: малосольные огурцы, малина, булочки и молоко (и все это вместе да еще с луком!). В Арзамасе утром хотели купить московские газеты, а нам предложили за 9 июля – это у них «свеженькие, сегодняшние».
На этом заканчиваю. Крепко тебя, милая, обнимаю и целую.
Твой Ф. Голиков.
(Из письма Ф.И. Голикова жене)
11. Ф. И. Голиков с внучкой Верой. На даче под Москвой. Лето 1957 г.
С ранних лет у меня сложилось впечатление, что в семье было не шесть человек, а гораздо больше. Дедушка очень любил гостей. У нас не просто гостили, а подолгу жили родственники, земляки, бывшие сослуживцы, друзья. Приезжали посмотреть Москву, провести отпуск, подлечиться или просто пожить у нас. Гостей встречали, провожали, помогали делать покупки, сопровождали их в театр, музеи. Сейчас понимаю, что в определенной степени для взрослых это было порой трудно. Зато нам, детям, эти визиты доставляли большое удовольствие.
Я все время крутилась на кухне, старалась помочь, хотя, наверно, больше мешала. Порой за стол садилось до двадцати человек. У нас, детей, была своя обязанность – приготовление салата. До сих пор помню этот таз литров на 50, куда мы с чувством причастности к делу крошили, кто во что горазд, овощи. Гостевая суета была настолько привычной, что, когда наступали перерывы, нам казалось, что в квартире становилось неестественно тихо.
Дед, сидящий за столом, пишущий или читающий, – это была для нас привычная картина. Летом на даче – в саду, зимой в Москве в городской квартире. Причем он никогда не работал в своем кабинете, всегда сидел с нами в гостиной перед телевизором. Раскладывал бумаги на широком обеденном столе. Умудрялся не только работать, но и вникать в происходящее на экране. Как он ухитрялся думать и писать в таких условиях, я не представляю. И никакими силами ни бабушка, ни моя мама не могли его отправить в тишь кабинета. Тогда мне эта привычка была непонятна, мы даже по-детски сердились, так как нам запрещалось громко разговаривать. А теперь я понимаю, что дед просто хотел быть со всеми вместе, с семьей. На протяжении многих лет службы он был почти лишен такой возможности, особенно во время войны. И теперь как бы наверстывал упущенное.
(Из воспоминаний о деде Веры Шелястиной_)
12. Семья Голиковых. Москва. Октябрь 1969 г.
Время общения с нами, с детьми, а его было не так уж много, папа умел делать насыщенным. Правилом в семье были ежевечерние отчеты детей о проведенном дне. После его вопросов и наших ответов начинались беседы. Завтракать и обедать вместе обычно не удавалось, а вот время ужина подгонялось так, чтобы по возможности все были в сборе. Вечерний чай затягивался за интересными разговорами. Здесь главным был папа, мы никогда, даже маленькими, не тяготились этими вечерами и не норовили выскочить из-за стола и удрать в свою комнату. Папа все делал живо и интересно, с такой серьезностью и уважением к детским заботам, что мы чувствовали его соучастником наших дел и выкладывали ему все. Ненавязчиво, без тени назидания, нравоучения, наставления он беседовал с нами на множество тем, от организации детской игры или размолвки с подругой до исторического прошлого нашей Родины или армейской службы. Конечно же, говорили мы и о книгах.
Строгому отцовскому слову папа придавал большое значение, никогда не заводил с нами строгих разговоров без веских, по его мнению, оснований. Но когда он выражал недовольство кем-нибудь из детей, коротко, сухо, негромким голосом анализируя проступок, провинившийся - и все трое - переживали очень сильно. Знали, что раз уж сердится такой умный, добрый, справедливый папа, – это заработано, это действительно скверно.
Он знал наших друзей, знал, кто их родители, учил разбираться в людях, тянуться к хорошему, учил бережному отношению к дружбе и товариществу. Основы дружбы и товарищества, считал он, закладываются в школе. У него были настоящие товарищи, в том числе и по учению. В 60-е годы папа отыскал всех из тогда здравствовавших, кто учился в Камышловской гимназии в одно время с ним. Какие замечательные встречи гимназистов проходили у нас дома!
Внуки души в дедушке не чаяли. У меня хранится крошечный листок, на котором моя дочка огромными печатными буквами вывела: «Мой дедо. Вера». И папина приписка для меня: «Ниночка! Сохранить на память. 4 года и 38 дней. Голиков. 2.12.1959 г.».
Папа прожил долгую прекрасную жизнь. Он скончался 29 июля 1980 г. через 13 дней после своего 80-летия. А 16 июля 1980 года в больнице на Мичуринском проспекте ему была вручена последняя награда – орден Трудового Красного Знамени, в честь его 80-летия. Это замечательная награда. В ней – признание его заслуг перед Родиной как истинного труженика: воина, политработника, дипломата, журналиста.
(Из воспоминаний об отце Нины Голиковой-Семенцовой)